(В порядке появления)

    Лев Евгеньевич Хоботов.

    Людочка.

    Алиса Витальевна.

    Аркадий Варламович Велюров.

    Соев.

    Костик Ромин.

    Света.

    Савва Игнатьевич Ефимов.

    Леонтий Минаевич.

    Маргарита Павловна.

    Орлович.

    Нина Орлович.

    Анна Адамовна.

    Алевтина.

    Выздоравливающие доминошники.

    

    

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    Москва. Пятидесятые годы.

    Они уже скрылись за поворотом,

    Они уже стали старыми письмами

    И пожелтевшими подшивками.

    Но стоит рукой прикрыть глаза,

    Вижу еще не снятые рельсы,

    Еще не отмененные рейсы,

    Здания, еще не снесенные,

    И незастроенные пустыри.

    Еще от Мневников до Давыдкова

    Столько домов еще не взметнулось,

    Столько домов, в которых сегодня

    Ждут и ревнуют, глядят в телевизоры

    И собираются по вечерам.

    Столько домов, где клубятся страсти,

    Зреют мысли, цветут надежды,

    В которых дети становятся взрослыми

    И выпархивают из гнезд.

    Одни обернутся, другие - нет,

    Иные вернутся, иные - нет.

    Столько домов еще на ватманах

    Или даже - в воображении.

    Чертаново - за городской чертою,

    Тропинки Тропарева безлюдны.

    Москва… Пятидесятые годы…

    Мой сосед бредет по Рождественке.

    Это интеллектуал и чудак.

    А на Рождественском бульваре

    Шепчутся под ногами листья,

    Это спешит московская осень

    В порыжевшем дождевике.

    

    

    Процедурная. Людочка и Хоботов.

    

    Хоботов (подтягивая брюки и поправляя галстук). Благодарю вас. О, благодарю.

    Людочка. Ну вот, это был последний укол.

    Хоботов. Не говорите так.

    Людочка. Курс закончен. Теперь вы будете молодцом.

    Хоботов. В самом деле. Мне уже стало лучше. Когда я пришел к вам в первый раз, я чувствовал полный упадок сил. (Помолчав.) И духа.

    Людочка. Я рада, что вам помогло.

    Хоботов. Позвольте поцеловать вашу руку.

    Людочка. Ой, что вы… Зачем это?

    Хоботов. От души. Я уж привык сюда приходить. Конечно, у вас большие очереди.

    Людочка. Витаминизация популярна.

    Хоботов. Удивительно популярна. Но это - пустое… Я сидел в очереди, готовясь к тому, что увижу вас.

    Людочка. Во мне нет ничего особенного.

    Хоботов. Вы ошибаетесь. О, вы ошибаетесь. Вспомните, когда я пришел в первый раз, выяснилось, что я потерял направление. Любая отправила б меня восвояси. А вы…

    Людочка. У вас было такое лицо… смешное.

    Хоботов. Могу себе представить.

    Людочка. Такое несчастное.

    Хоботов. Спасибо за все. Позвольте поцеловать вашу руку.

    Людочка. Так вы уже целовали.

    Хоботов. Неважно. То есть не то… Вы прекрасно кололи.

    Людочка. Ну что вы?

    Хоботов. Я ничего не чувствовал.

    Людочка (негромко). Жаль.

    Хоботов. Нет, нет, вы меня не поняли. Я не чувствовал там, куда шприц входил. Таково ваше мастерство. Но вообще-то… я очень почувствовал.

    Людочка. Не нужно.

    Хоботов (задумчиво). «Наверно, так нужно, так надо».

    Людочка. Почему?

    Хоботов. Есть такие стихи: «Наверно, так нужно, так надо, что нам на прощанье даны осенний огонь листопада и льдистый покров тишины». Стихи об осени. Их написал один поэт в далекой стране. Он умер совсем молодым. От чахотки.

    Людочка. Какой ужас…

    Хоботов. Вот и у нас уже - осень. И не будет бабьего лета. Польют дожди. Ветер завоет.

    Людочка. Самое гриппозное время.

    Хоботов. Вы правы.

    Людочка. Держите ноги в тепле.

    Хоботов. Благодарю вас. О, благодарю.

    Людочка. Разве жена за вами не смотрит?

    Хоботов. Видите ли, она занятой человек. У нее напряженная

    духовная жизнь. Кроме того, мы расстались.

    Людочка. Она уехала?

    Хоботов. Не то что уехала. Но - ушла.

    Людочка. Как это? Я не пойму.

    Хоботов. Просто она полюбила другого.

    Людочка. Надо же!

    Хоботов. Наверно, так надо.

    Людочка. Бедненький…

    Хоботов. Он человек достойный. Я понимаю этот выбор.

    Людочка. Вы очень страдаете?

    Хоботов. Как вам сказать… (Задумчиво.) «Воспоминанья горькие, вы снова врываетесь в моей опустелый дом…»

    Людочка. Это - вы сами?

    Хоботов. Нет. Это Камоэнс. Португальский поэт. Он уже умер.

    Людочка. Ах, боже мой!

    Хоботов. В шестнадцатом веке.

    Людочка. В шестнадцатом веке!

    Хоботов. Да, представляете. На редкость грустная биография. Сражался. Страдал. Потерял глаз. Впоследствии умер нищим.

    Людочка. Надо же! (Утирает слезы.)

    Хоботов. Боже, какая у вас душа.

    Людочка (с уважением). Сколько вы знаете… Вы профессор?

    Хоботов. Нет, я работаю в издательстве. Издаю зарубежных поэтов. Преимущественно романских. Но бывает - и англосаксов.

    Людочка. И все поэты - вот так?

    Хоботов. Почти.

    

    Стук в дверь.

    

    Людочка. Подождите, я занята! Какие нетерпеливые люди…

    Хоботов. Я вас задерживаю, простите…

    Людочка. Что вы? С вами так интересно.

    Хоботов. Я бы хотел увидеть вас вновь.

    Людочка (опустив глаза). Не знаю, где мы можем увидеться.

    Хоботов. Мало ли где… Москва велика. Вот у вас на углу - лаборатория.

    Людочка. Да. Туда сдают на анализ.

    Хоботов. Если позволите, буду вас ждать. Мы бы куда-нибудь с вами отправились.

    Людочка. Прямо с работы? Я не одета. И дома столько всяческих дел.

    Хоботов. Может быть, я вам могу помочь?

    Людочка. Нет. Ко мне неудобно.

    Хоботов. Так как же?

    Людочка. Видите, вы уже растерялись!

    Хоботов. Мне просто стало безмерно страшно, что вы вдруг исчезнете…

    Людочка. Вы - как дитя.

    Хоботов. А между тем мне сорок три года.

    Людочка. И направление где-то посеяли… (Смеется.)

    Хоботов. Да… все выглядит так нелепо…

    Людочка. Вы говорите, он глаз потерял?

    Хоботов. Кто?

    Людочка. Португальский поэт.

    Хоботов. Камоэнс? Да. Он - глаз, а Сервантес - руку.

    Людочка. Перестаньте! Это уж слишком.

    Хоботов. Я понимаю, но что же делать?

    Людочка. Я освобожусь через час.

    Хоботов. Я подожду вас.

    Людочка. Где?

    Хоботов. На углу.

    Людочка. Смотрите не спутайте - на каком.

    Хоботов. Именно там, где сдают на анализ.

    Людочка. Ну, идите. Очередь сердится.

    Хоботов. Благодарю. О, благодарю вас.

    

    Занавес

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    В этой странной квартире, неподалеку

    От Покровских ворот, было пять дверей.

    Две комнаты занимали мы с теткой,

    Седою как горная гряда

    И восторженной как мадригал.

    Две комнаты приходились на долю

    Одной распавшейся семьи,

    На руинах которой возникла новая.

    А в пятой - жил вдохновенный артист,

    Исполнитель куплетов и фельетонов.

    Да, теперь их все меньше и меньше,

    Муравейников под паутинкой,

    С фамилиями над каждым звонком,

    С тусклой лампочкой в длинном, как жизнь, коридоре,

    С разместившимся вдоль темной стены

    Сундуком неизвестного назначения

    Таких невообразимых размеров,

    Что в нем должны бы храниться мечты

    По крайней мере трех поколений.

    Я был молод и учился наукам.

    Я приехал в Москву из южного города.

    Я увидел Москву. И влюбился. По уши.

    А она меня яростно обвивала,

    То Бульварным кольцом,

    То Садовым кольцом.

    А она меня тянула сквозь улицы

    И заворачивала в переулки,

    Пока, окончательно оглушенного,

    Не отпускала для передышки

    В коммунальный очаг у Покровских ворот.

    

    

    Коридор. Несколько дверей. Огромный сундук. Телефон на стене. Общая вешалка. Где-то бьют часы. Телефонный звонок. Кутаясь в шаль, появляется Алиса Витальевна, затейливо причесанная старая дама. Берет трубку.

    

    Алиса. Да, я вас слушаю. Ах, вам Костика? Соблаговолите чуть подождать. (Повысив голос.) Костик, душа моя, это тебя.

    Голос Костика: «Я занят. Пусть скажут, куда звонить».

    Алиса (в телефон). Вы слушаете меня, дорогая? Костик сейчас принимает душ. Соблаговолите оставить номер. Один момент, я возьму карандаш.

    

    В коридор выходит Велюров, высокий полный мужчина лет сорока пяти в халате, из-под которого видны его обнаженные ноги, и егогость Соев - человек неопределенного возраста.

    

    Велюров. Можно не шуметь, когда я работаю с автором?

    Алиса. Простите меня, я отнюдь не хотела… (В телефон.) Диктуйте, мой друг, я вся - внимание.

    Велюров. Соев, голубчик, ну, поднатужьтесь. Вы же талантливый человек.

    Соев (надевая пальто). Уж не знаю, чего вы хотите.

    Алиса. Миусы два, тридцать семь, тридцать три…

    Велюров. Поверьте, вы слишком замахнулись.

    Соев. Это мне свойственно.

    Велюров. Я не спорю. Но вспомните собственные удачи. Большая проблема, темперамент, но одновременно экономия средств. Восемь куплетов, а все охвачено.

    Соев. Я посоветуюсь с женой.

    

    На последних репликах выходит Костик. Черноволосый молодой человек в рубашке с закатанными рукавами.

    

    Алиса (в телефон). Благодарю вас, я передам. (Вешает трубку.)

    Велюров. Жду вас во вторник. Поклон Ольге Яновне.

    Соев (уклончиво). Во всяком случае я позвоню. (Уходит.)

    Велюров. Что ни напишет - все бесподобно. А все - супруга. Вот уж злой гений. С утра до ночи кадит фимиам.

    Алиса. Прошу извинить, если я помешала.

    Велюров (с усмешкой). Что вы, это я вам мешал. Пока ваш племянник совершал омовение, вам надо было успокаивать дам.

    Алиса. Аркадий Варламович, это странно…

    Велюров. Алиса Витальевна, это смешно. Вы в вашем Костике растворились. Приняли на себя обязанности персонального секретаря. Более того, поощряете этот женский ажиотаж.

    Алиса. Боже мой, все это так понятно. Молодой человек приехал в Москву. Вокруг незнакомые люди, соблазны. Естественно, находятся женщины, которые рвутся его опекать. Велюров. Нет, он сомнителен, он сомнителен. Я бы ему не доверял.

    Костик (выдвигаясь на первый план). Это не бдительность, а подозрительность.

    Велюров. Вы здесь?

    Костик. Мы с тетей чистые люди. Вам просто нелегко нас понять. (Целует Алисе руку.) Алиса. Спасибо, мой друг. (Целует его в голову.) Я записала.(Отдает ему листок.)

    Костик. Что это?

    Алиса. Телефон незнакомки.

    Костик. Чей же это? Я и не вспомню.

    Велюров. Хорош!

    Костик (кротко). Голова не тем занята.

    Велюров. Я вам сочувствую.

    Костик. Я учусь на историческом, в аспирантуре. И кроме того, даю уроки.

    Велюров. Уроки чего?

    Алиса. Аркадий Варламович!

    Костик. Вы это знаете. Я веду кружок художественной атлетики. В течение двух или трех месяцев создаю людям новые торсы.

    Велюров. Торгуете телом?

    Алиса. Аркадий Варламыч!

    Костик. Я шахматист. Я даю сеансы…

    Велюров. Одновременной игры в любовь?

    Костик (пожав плечами). Странно. Я кандидат в мастера.

    Велюров. Вы кандидат? Вы давно уже мастер. Ох вы и мастер.

    Костик (Алисе). Бесполезно. Это ведь диалог глухих.

    Алиса. Ты поужинаешь перед уходом?

    Костик. Я бы, родная, не возражал.

    

    Алиса уходит

    (Глядя на листок, снимает трубку.) Звякнуть ей, чтоли, на, старости лет? (Неожиданно вешает трубку.)

    

    Пусть живет безмятежно. (Уходит за теткой.)

    

    Велюров. Тартюф. (Скрывается в своей комнате.)

    

    Входная дверь отворяется. Показывается раскрытый зонт; затем входят Хоботов и Людочка.

    

    Хоботов. Боже мой, вы промочили ножки. (Пытается закрыть зонт.)

    Людочка. Вы такой хлопотун, ничего страшного.

    Хоботов. Этот зонтик - большой оригинал.

    

    Зонт не поддается.

    

    Людочка. Позвольте мне.

    Хоботов. Нет, ни за что. Снимите туфельки поскорее.

    

    Зонт с шумом закрывается.

    

    Ах!

    

    Людочка. Что такое?

    Хоботов. Поранил палец.

    Людочка. Ой, ну какой вы!

    Хоботов. Пустяки.

    Людочка. Йод у вас есть?

    Хоботов. Не убежден.

    Людочка. Дайте мне руку. Платок у вас чистый?

    Хоботов. Относительно.

    Людочка. Лучше моим… (Смочив платок духами, протирает его палец.)

    Хоботов. Как славно. Благодаря вам я понял: не надо бояться жить.

    Людочка (еще раз осмотрев палец). Не страшно.

    Хоботов. И ничего не нужно откладывать. «Зарыты в ямины и рвы, о, не воротимся, увы!»

    Людочка. Вы сочинили?

    Хоботов. Нет, Рембо. Умер в девятнадцатом веке. Очень талантлив и очень несчастен.

    Людочка. Он - тоже?

    Хоботов. Ему отрезали ногу.

    Людочка. Они у вас все - как сговорились.

    Хоботов. Вы правы - какая-то закономерность. Ну вот… У вас уже губки дрожат. Хотите, я научу вас полечке?

    

    В глубине показался Костик, остановился.

    

    Людочка. Вы танцуете?

    Хоботов. Это песенка. Старая французская песенка. Очень наивная и прозрачная. Я вам ее сейчас спою. (Шаря по карманам.) «Мон папа не вё па кё же дансэ, кё же дансэ…»

    Людочка. Что вы ищете?

    Хоботов. Ключ от комнаты…(Напевает.) «Мон папа не вё па, кё же дансэ ля полька»… Правда, прелестно? О, боже мой…

    Людочка. Что случилось?

    Хоботов. Потерян ключ… (Шарит по карманам.)

    Людочка. Да вот же вы держите…

    Хоботов. То от входной… (Шарит по карманам.) Слушайте, меня надо убить.

    Людочка. А рядом, на том же колечке?

    Хоботов. Верно! Ничего не соображаю.

    Людочка. И как вы живете один?

    Хоботов. Не знаю. Сезам, отворись. Прошу вас ко мне.

    

    Они заходят в его комнату. Почти сразу гремит звонок. Мурлыкая мотив хоботовской песенки, Костик идет открывать дверь. Появляется Света. Широколицее, широкоплечее существо. Свежесть и здоровье.

    

    Света. Велюров Аркадий Варламович - есть?

    Костик. Как не быть?

    Света. А вы его сын?

    Костик. Нет, моя радость, я его отчим.

    Света. Скажете! Так я вам и поверила.

    Костик. У каждого, знаете, свой крест. (Стучит к Велюрову и отходит за вешалку.)

    

    Появляется Велюров. Увидев Свету, вскрикивает и поспешно запахивает полу халата.

    

    Света. Аркадий Варламович, это я.

    Велюров. Господи боже, какой подарок! Сию минуту. Сию секунду. Я приведу себя в порядок.

    Света. А я пока позвоню. Можно?

    Велюров. Вы еще спрашиваете. Ах, Света… (Скрывается.)

    Света (набирает помер). Ир, это я. Ну как, готова? Сейчас заеду. Давай. Спускайся. (Вешает трубку.)

    

    Из-за вешалки выходит Костик.

    

    Костик. Здравствуйте, Света. Так пот вы какая. Пасынок вами просто бредит.

    Света. Какой он вам пасынок? Вы это бросьте. Нашли себе дурочку с переулочка.

    Костик. Меня зовут Константин.

    Света. На здоровье.

    Костик. В переводе с античного - постоянный.

    Света. Поздравляю вашу жену.

    Костик. Я одинокий, как Робинзон.

    Света. Тем хуже для вас.

    Костик. Не всем везет. (Выразительно смотрит на дверь Велюрова.)

    Света. Да мы знакомы всего три дня.

    Костик. А где же произошло знакомство?

    Света. На соревнованиях по плаванию.

    Костик. Это Велюров соревновался?

    Света. Нет, он смотрел. Я пришла второй.

    Костик. Общество «Трудовые резервы»?

    Света. Откуда вы знаете?

    Костик. Интуиция.

    Света. Слушайте, он в самом дело - артист?

    Костик. Вы что - вчера на свет родились? Аркадий Велюров. Сатира. Куплеты. И политический фельетон.

    Света. Он обещал позвать на концерт.

    Костик. Он это сделает непременно. Но ведь артисты крайне опасны.

    Света. Скажете тоже. Он очень милый. Очень вежливый и культурный.

    Костик. Должно быть, он вас русалкой зовет.

    Света (смутившись). Сегодня даже прислал телеграмму.

    Костик. Зачем?

    Света. У нас телефона нет.

    Костик. А что случилось?.

    Света. Так я и сказала.

    Костик. Вы мне доверьтесь, не пожалеете. Я всем советы даю.

    Света. Вот, смотрите.

    Костик (читает). «Схожу ума». Здорово.

    Света. Правда?

    Костик. Сходит, да не совсем.

    

    Выходит Велюров. Он в костюме.

    

    (Сияет.) В общем, я одобряю ваш выбор. Очень масштабный человек.

    

    Велюров (глядя на него с подозрением). Пройдемте ко мне.

    Света. Я не могу. Ира ждет. Вы билеты достали?

    Велюров. Ах, да… Я голову потерял. (Уходит.)

    Костик. Покажите еще разок телеграмму.

    Света. Да на что вам? (Протягивает бланк.)

    Костик. Я адрес не разобрал.

    Света. А зачем он вам?

    Костик. Да уж нужен, значит… (Переписывает в блокнотик.)

    Когда дома бываете?

    Света. После семи. А в чем дело?

    Костик. Объясню вам позднее.

    Света. Все загадки… Понять ничего нельзя.

    

    Вновь выходит Велюров. Отдает билеты.

    

    Велюров. Завтра - в восемь.

    Света. Здесь - два?

    Велюров. Вам с Ирой. Вы подойдете после концерта?

    Света. Если рано закончится. Счастливо!

    Велюров (тихо). Наяда моя…

    

    Света уходит.

    

    Что вы ей говорили?

    Костик. Надо ж было занять чем-то девушку, пока вы натягивали брюки.

    Велюров. Увольте. Обойдемся без вас.

    Коcтик. Как угодно. (Набирает номер.) Миллион извинений. Анну Адамовну. (Слушает.) Миллион благодарностей. (Вешает трубку.)

    Велюров. У вас с ней не может быть ничего общего.

    Костик. Почем вы знаете?

    

    Телефонный звонок.

    

    (Снимает трубку.) Да? Это - вас. (Передает трубку Велюрову.)

    

    Велюров. Я слушаю. Кто? Илья? Нет, не ждал. Да, я в курсе. Ах, вот оно что… Красиво. Я входил в Мосэстраду как в дом родной, а теперь я иду туда как на Голгофу. (Слушает, страстно.) Ну, а кто не пьет? Назови. Я жду. (Слушает.) Нет, достаточно. Я удовлетворен. Да, все правильно. Вы мне плюнули в душу. (Вешает трубку.) Негодяи.

    Костик. Неправда. Они за вас борются.

    Велюров. Ах, оставьте. Я вижу всех насквозь.

    Костик. Вы должны победить эту страсть. (Поеживаясь.) Как сыро… А не хлопнуть ли нам сейчас по рюмашечке?

    Велюров (с грустной улыбкой). Вы заметьте - не я это предложил.

    

    Костик заходит к Велюрову. Бой часов. Из двери, расположенной рядом с дверью Хоботова, выходят Савва Игнатьевич Ефимов, долговязый, неправдоподобно худой, с блинным вытянутым лицом, и его друг Леонтий Минаевич, коренастый крепыш с удивленными глазами.

    

    Савва. Здесь, Леонтий, и подымим - в коридорчике, тихо, культурно. Она, брат, в комнате не велит,

    Леонтий. На сундучок присесть позволительно?

    Савва. Смело садись. Видать по всему, этот сундук не такое выдержал.

    Леонтий. Как же у вас все это сладилось? Хоть теперь объясни обстоятельно.

    Савва. Летом мы соседями были. Взял я отпуск - куда податься? Наш Петухов мне и скажи: езжай, Савва, в тихое место. От Савеловского вокзала, не доезжая станции Икша. Там у снохи имеется дом. Сдаст комнатенку, а плата божеская. Поехал, Так оно все и началось. Они - дикарями, и я - дикарем,

    Леонтий. И как это все развивалось ступенчато?

    Савва. Видишь ли ты, какое дело: сам - выдающийся феномен. Подкован он, надо сказать, исключительно. На всех языках как птица поет. Но может быть, по этой причине нет равновесия в голове. Как бы это тебе объяснить - живет в неустойчивом состоянии.

    Леонтий. Лучше ты приведи пример, как выражается непосредственно.

    Савва. Тут не примеры, тут норма жизни. Такой уж это, брат, человек. За комнату вдвое переплатил. Паспорт нельзя на прописку сдать - год как просроченный. Хорошо. Едет в Москву утрясать положение. Только вернулся, тащись обратно - необходимые книги забыл. Хочет побриться, бритве капут - забыл переменить напряжение. По той же причине сгорает утюг. Чуть что - короткое замыканье, весь дом во мраке. Хозяйка - в крик. В городе он еще так-сяк, а кинули его на природу, тут, понимаешь, он и потек.

    Леонтий (посмеиваясь). А ты здесь вертишься своевременно.

    Савва. А я, брат, и в мыслях не имел. Но просто невозможно смотреть. Женщина сказочного ума. Занимается Южной Америкой. Характер такой - хоть фронтом командуй. А выбивается из сил. Ну и хожу за ним как за дитем. Он ломает, а я чиню. Она говорит мне: вы наш спаситель. А я не спаситель, я - болельщик.

    Леонтий. И все ж таки - ловок ты сверхъестественно.

    Савва. Говорю тебе - все она. Уехал Лев Евгеньевич в город, сказал, что к обеду вернется,- и нет. Ни к ужину не приехал, ни к завтраку. Потом объяснил, что попал в ситуацию. Ну, только тут она завелась! Я ее вечером успокаивал, и вдруг, понимаешь, она говорит: «Оставайтесь, Савва Игнатьевич». Я, конечно, по стойке «смирно».

    Леонтий. Не возразил?

    Савва. Вот и живем. Он - в этой комнате, а мы - в той. Правда, к весне должны разъехаться. Квартиру им строят, Туда и съедем.

    Леонтий. Он строил, а ты, значит, будешь жить.

    Савва. Я-то при чем? Решили они. Мое же дело, Леонтий, солдатское.

    Леонтий. Наши привет тебе шлют соответственно.

    Савва (со вздохом). Раньше делал, теперь учу. Лучше будь, говорит, педагог. Солидней выглядит.

    Леонтий. Ей видней. Гравер ты был высокой марки. Это могу сказать доверительно.

    Савва. Боюсь, теряю квалификацию. А что человек без ремесла? Гляди, как Лев Евгеньевич мается.

    

    Появляется Маргарита Павловна. Резкие, решительные движения.

    

    Маргарита. Савва Игнатьич, поторопись. Орловичи вот-вот постучатся.

    Савва. Я, Маргарита Павловна, помню.

    Маргарита. Галстук надел бы, любезный друг.

    Леонтий. Пойду. (Снимает с вешалки плащ и кепку.)

    Маргарита. Приходите еще.

    Леонтий. При случае - дополнительно забегу. (Уходит.)

    Маргарита (снисходительная улыбка). Сидят как кумушки на

    завалинке. Что, вспоминали былые дни?. Савва. Не без того, Маргарита Павловна, Маргарита. Не загрустил? Смотри у меня.

    

    Два звонка.

    

    Вот и Орловичи, так и знала. (Открывает.)

    Входят супруги Орловичи. Она - флегматичная брюнетка, он - с несмываемой усмешкой на губах, все время потирает ладони.

    Милости просим. Давно вас ждем. Нина. Это и есть Савва Игнатьевич? Савва. Так точно.

    Орлович. Приветствую вас, коллега.

    

    Рукопожатие.

    

    Маргарита. Савва Игнатьевич, помоги.

    

    Савва неловко помогает жене Орловича-снять пальто.

    

    Прошу вас…

    

    Орлович. Благодарю за внимание.

    Маргарита. Савва Игнатьевич, стукни Хоботову. Скажи ему, что Нина Андреевна и Глеб Николаевич уже пришли.

    

    Орлович удивленно приподнимает брови, проходит в комнату, Савва стучит в дверь Хоботова.

    

    Нина. Ваш Савва Игнатьевич очень мил.

    Маргарита, Он был художником но металлу. Теперь он преподает.

    Нина. Интересно. (Понизив голос.) И что ж он, хорош со Львом Евгеньевичем?

    Маргарита. Естественно. Он его очень любит. (С улыбкой.) Хоботова нельзя не любить, (Гася вгдох.) Прекрасное большое. дитя.

    Нина. А как он относится к Савве Игнатьичу?

    Маргарита. Бесспорно, отдает ему должное.

    Нина. Это высокие отношения.

    Маргарита, Нормальные - для культурных людей.

    

    Переходят в комнату.

    Савва вновь осторожно стучит. Дверь приоткрывается. Выходитнедовольный Хоботов,

    

    Савва. Слышь, Лев Евгеньич, пришли Орловичи.

    Хоботов, Увы.(Разводит руками.)

    Савва, Вот это уже ты брось.

    Хоботов. Говорю тебе - не могу,

    Савва. Она сказала, чтоб шел обязательно.

    Хоботов (независимо). Что ж делать, я занят.

    Савва. Нехорошо. Тебя еще утром предупреждали.

    Хоботов. А я еще утром сказал: не могу. Прости меня, Савва,

    но это странно. Савва. Так не придешь? К о б о т о в. Нет, не приду. Савва. Так и сказать? Хоботов. Так и скажи. Савва. Ведь огорчишь Маргариту Павловну. Хоботов. Сожалею. Савва. Нехорошо. (Уходит.)

    

    Хоботов скрывается в комнате, из комнаты Велюрова выходит Костик. Негромко стучит к тетке. Выходит Алиса. На пороге своей комнаты возникает Велюров.

    

    Алиса. Когда ж ты вернешься?

    Костик (надевая плащ). Не знаю, мой ангел. Как правило, ночи чреваты сюрпризами.

    Велюров (Алисе). Слыхали? Что вы на это скажете?

    Алиса. Блажен, кто смолоду был молод. (Целует Костика в лоб.)

    Умоляю, будь осторожен. Костик. Желаю тебе увидеть во сне роман с продолжением.

    Спокойной ночи. (Целует ей руку и уходит.)

    

    Появляется Маргарита.

    

    Маргарита. Это не Хоботов удалился?

    Алиса. Нет, это Костик.

    Велюров. Предупреждаю - однажды ваш Костик вас удивит.

    

    Алиса, махнув рукой, уходит.

    

    Маргарита. Аркадий, не становитесь бабой. (Стучится к Хоботову.) Лев Евгеньич!

    Велюров (оскорбленно). Имею честь. (Скрывается в своей комнате.)

    

    На стук выходит Хоботов.

    

    Маргарита. Что это значит?

    

    Хоботов пожимает плечами.

    

    Орловичи ждут.

    

    Хоботов. Пусть их теперь принимает Савва.

    Маргарита. Хоботов, это мелко.

    Хоботов. Пусть.

    Маргарита. Я полагала, что ты, мой друг, не уподобишься обывателю.

    Хоботов. Тызнаешь, что я их терпеть не мог.

    Маргарита. Ты в шорах своей предубежденности.

    Хоботов. Прости, но я не имею возможности полемизировать на эту тему. У меня - гости.

    Маргарита. Да? Их много?

    Хоботов.Это не имеет значения.

    Маргарита.Велюров что-то мне говорил. Она какая-то воспитательница.

    Хоботов. Велюров - сплетник.

    Маргарита. Так вот оно что. У тебя - рандеву.

    Хоботов. Марго, довольно.

    Маргарита. Что же она в тебе нашла? Прости, но при всей своей инфантильности для детсада ты слишком громоздок.

    Хоботов. Во-первых, она - медицинский работник. А во-вторых, я давно уже взрослый.

    Маргарита. Ты взрослый? Без меня и без Саввы ты пропадешь.

    Хоботов. Это дело мое.

    Маргарита. Несчастный.

    

    Выбегает Людочка.

    

    Людочка. Я лучше пойду.

    Хоботов. Нет, нет!

    Маргарита. Хоботов, не галди. Ну, здравствуйте. Если не ошибаюсь, Раиса…

    Людочка. Людмила.

    Маргарита. Ну да. Я так и думала. Я, милочка, вам хотела сказать…

    Хоботов. Людочка, а не Милочка!

    Маргарита. Тише. Меня зовут Маргарита Павловна. В недавнем прошлом жена Льва Евгеньевича. Мы перестали быть супругами, но остались родными людьми. Поэтому нет ничего удивительного, что я принимаю близко к сердцу его интересы.

    Хоботов. Прошу тебя…

    Маргарита. Однако речь сейчас не о том. Видите ли, у Льва Евгеньича есть свои небольшие странности. Он не способен сосредоточиться. Зная, что вечером будут гости, он, не моргнув, приглашает вас.

    Людочка. Да, да. Я уже все поняла. Я ухожу.

    Хоботов. Людочка… Что же вы… Людочка… это недоразумение!

    Людочка. Вы очень рассеянный… До свидания! (Убегает.)

    

    Хлопнула дверь.

    

    Хоботов. Подождите! Невыносимо,

    Маргарита. Мой друг, ты смешон.

    Хоботов. Почему - смешон? Допустим даже, я полюбил. Так это не смешно, а прекрасно.

    Маргарита. Ты хочешь сказать, что эта модисточка внушила тебе великое чувство?

    Хоботов. Я запрещаю так говорить!

    Маргарита. А я говорю - не обольщайся. Ты, мой друг, любить не способен. Как все тайные эротоманы.

    Хоботов. Нет, это слишком!

    Маргарита. Сейчас не время для теоретических дискуссий: повторяю, если ты встретишь женщину, которая внушит мне доверие и которой я со спокойной совестью смогу тебя поручить, буду счастлива. Идем. Неудобно перед Орловичами.

    Хоботов. О господи…

    Маргарита. Хоботов, поворачивайся. Совсем ни к чему, чтоб они сочли, будто и в нашей семье происходят эти мещанские катаклизмы. (Идет.)

    

    Хоботов, вздыхая, плетется за ней. Коридор пуст. Бьют часы.

    

    Из комнаты Велюрова негромко доносится его голос. Он поет на мотив «Ласточки».

    

    Голос Велюрова.

    

    «Я мозаики страшный любитель

    И к тому же приличный поэт,

    посылаю тебе, милый зритель,

    Свой сердечный эстрадный привет».

    

    По коридору несколько раз пробегает Савва, то с блюдом, то с чайником. То скрывается в комнате, то появляется вновь.

    

    «Пой, ласточка, пой,

    Мир дышит весной.

    Пусть поджигатель вопит и шипит,

    Голубь летит!»

    

    Тихая мелодия. Бьют часы. Появляются Маргарита, Орлович и Савва. Позади мерцает Хоботов.

    

    Савва (чуть навеселе). Штихель штихелю рознь. Одно дело спицштихель, и совсем другое - больштихель.

    Нина. Признаюсь, я не знала.

    Савва. Для рельефных работ употребляется только больштихель.

    Маргарита. Савва Игнатьич, помоги одеться. (Орловичу.) Это фанатик своего дела.

    Орлович. Да, за ним ощущается нечто подлинное.

    Савва. И не вздумайте обойтись без рифлевки и шаберов.

    Маргарита. Одержимый.

    Нина. В этом его обаяние.

    Савва. Я имею в виду - при рельефных работах.

    Нина. До свиданья. Спасибо. Чудесный вечер. Лев Евгеньич, не забывайте нас. (Тихо.) И мужайтесь.

    Хоботов (вздрогнув). Что?

    Нина. Вы - молодчина. Уважаю вас.

    Хоботов (нервно). Вы - о чем?

    Орлович (Маргарите). Доброй ночи. Мне нравится ваш избранник. Я человек ироничный и элой, но не могу не согласиться, в нем действительно есть начиночка. (Хоботову.) Коллега, мой нижайший поклон. (Молча, но выражая взглядом высшую степень участия, несколько раз трясет его руку, которую Хоботов безуспешно старается освободить.)

    Маргарита. Вы на трамвае - до метро?

    Нина.Авось попадется зеленоглазик.

    Все вместе. До свидания. Заходите. Спасибо за вечер. Спасибо вам.

    

    Орловичи уходят.

    

    Маргарита. Как я устала. (Савве.) Что это вдруг тебя понесло со штихелями?

    Савва. Тонкая вещь, Маргарита Павловна. Поспешишь - людей насмешишь.

    Маргарита. Мера, мой друг,- великое дело. (Хоботову.) А ты мог держаться чуть поживей.

    Савва (осторожно). Надо понять. Человек тоскует.

    Маргарита. Убеждена, что с этой Милочкой ты не в пример красноречивей.

    Хоботов. Во-первых, с Людочкой! А во-вторых, убедительно прошу не поминать ее имени всуе.

    Маргарита. Ву ээт ридикюль.

    Хоботов. И тем не менее. Всуе прошу не поминать.

    Маргарита. Милый, надо тебе поколоться.

    

    Хоботов хочет что-то сказать.

    

    Спать, спать. Меня ноги не держат.

    Савва. Сей момент. Разочек курну.

    

    Маргарита уходит.

    

    Хоботов (опускаясь на сундук). Савва! Я на грани отчаянья!

    Савва (садится рядом, кладет руку ему на плечо). Лев Евгеньич, не убивайся. Право слово, все образуется. Дай срок, мы с Маргаритой распишемся. К весне квартира будет готова. Съедем - гуляй в свое удовольствие.

    Хоботов. Много воды утечет до весны.

    Савва. Женщину тоже надо понять. Девушек водишь. Ей неприятно.

    Хоботов. Да не вожу я! Это другое! Савва, об этом не говорят!… Имеющие глаза да видят! Если б ты знал, чего мне стоил этот проклятый вечер! (Кладет голову ему на плечо.)

    Савва (гладит его волосы). Ну, успокойся. И не тоскуй. Ты потерпи. Иногда приходится.

    

    Голос Маргариты. Савва Игнатъич!

    

    Надо идти. Понял, Левушка? Потерпи. (Уходит.)

    

    Хоботов встает, еле передвигая ноги, заходит к себе и закрывает дверь.

    По коридору проходит Алиса в халатике, тушит большой свет и уходит. Теперь коридор освещает тусклая лампочка. Бьют часы. Раз, два, три, четыре. Тишина. Далекая, еле слышная мелодия. Осторожный поворот ключа, скрип двери. Входит Костик.

    

    Костик (оглядев коридор). Спит родимый аквариум, спит… (На носках проходит в свою комнату.)

    

    Дверь Велюрова приоткрывается. Высовывается голова артиста. С горькой усмешкой Велюров смотрит вслед Костику, потом, тяжело вздохнув, возвращается к себе. Коридор пуст. Тишина.

    

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    Спит Москва,

    Спят Химки, и спят Сокольники.

    Окна темны, и дома молчат.

    Улеглись мысли, устали страсти.

    Тишина.

    Тишина над Покровскими воротами,

    От Николоворобинского до Хохловского,

    На аллеях Яузского бульвара

    Уже не видно ни стариков,

    Ни тревожных девушек…

    Только ветер

    Мягкой шваброй сгребает листву,

    И лишь мне одному не спится

    В час перед осенней зарей.

    

    Занавес

    

    

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    Москва… Пятидесятые годы…

    Старый друг, мы молоды были…

    На Чистых прудах играла музыка,

    И девушки в цветных свитерах

    Коньками писали свои автографы.

    Уже унесли январские елки,

    Спрятали елочные игрушки.

    Февраль. И сретенские морозы

    Уже совсем на носу. Февраль.

    Нахлобучьте плотнее шапки!

    Мой приятель на Разгуляе

    Отморозил правое ухо.

    Но девушки ничего не слышат,

    Лишь песенку «Догони - догоню»…

    Но девушки ничего не видят,

    Лишь разноцветные фонарики…

    На Чистых прудах играла музыка,

    Играла музыка на Чистых прудах.

    

    

    Чистые пруды. Каток. Играет музыка. Опираясь на Людочку, медленно подъезжает Хоботов.

    

    Людочка. Это все я, я виновата.

    Хоботов. Уверяю вас, вы ни при чем. Всему виной моя неуклюжесть.

    Людочка. Нет и пет. Ничего подобного!

    Хоботов. Я говорил вам, что я бездарен.

    Людочка. Вы сделали очень большие успехи.

    Хоботов. Вы неправдоподобно добры. (Стонет.)

    Людочка. Так сильно ушиблись?

    Хоботов (морщась). Ч-черт… Однако ж… (С усилием.) Мне вспомнился вдруг Бертран дю Фуа.

    Людочка. Кто он такой?

    Хоботов. Лангедокский трувер.

    Людочка (еще более встревоженно). Что с ним случилось?

    Хоботов. Упал и умер.

    Людочка. Какой кошмар! Вам надо немедленно сделать противостолбнячный укол.

    Хоботов. Пустое.

    Людочка. Вы такой образованный - и не знаете элементарных вещей. Видите, что случилось с трувером.

    Хоботов. Я думаю, тут дело в другом. Всем ходом своей трагической жизни он был словно движим к такому концу. И в сущности, этот нелепый случай был грустной, но неизбежной точкой.

    

    Подкатывают Костик и уже знакомая Света.

    

    Костик (широким жестом показывая вокруг). Сколько Лев, сколько Зин!

    Хоботов (Люде). Мой юный сосед.

    Людочка. Людмила.

    Костик. Я вас видел однажды. (Поясняя.) У нас в коридоре. Вблизи сундука. Лев Евгеньич пел по-французски.

    Людочка. Помню. Как же я вас не увидела?

    Костик. Вы были вся - слух. Знакомьтесь. Света. Мастер спорта. Плавает на спине.

    Света. Здравствуйте. (Хоботову) Что это с вами?

    Хоботов. Ушиб.

    Людочка. Он споткнулся на повороте.

    Костик (веско). Это распространенный случай. Так свидетельствует история.

    

    Всплеск музыки.

    

    Ну-ка, девушки, сделайте круг. А я постою с Львом Евгеньичем. По законам мужской солидарности.

    

    Света. Люда, пошли?

    Людочка (Костику). Вы только смотрите не оставляйте его одного.

    

    Девушки уносятся.

    

    Костик. Кой черт занес вас на эти галеры?

    Хоботов. А как мне быть? Маргарита Павловна ее не одобряет. Вот и верчусь. В моем немолодом уже возрасте веду эту иллюзорную жизнь. Хожу в кино на последний сеанс. Целых три раза был в оперетке. Теперь, вот видите,- на катке. Не водить же ее на лекции. Она пойдет по своей доброте, но с моей стороны это было б жестоко.

    Костик. Добрая, говорите?

    Хоботов. Безмерно. И восприимчивая. Я ей рассказывал о судьбе Франсуа Вийона. Людочка просто поражалась.

    Костик. Его ведь, ежели не ошибаюсь, либо повесили, либо заревели?

    Хоботов. Зарезали скорее всего. Погиб при таинственных обстоятельствах.

    Костик. Смотрите, запугаете девушку.

    Хоботов. Как, по-вашему, мне смешно рассчитывать на взаимность?

    Костик. Вам-то? Черт возьми, кому же еще? Вы весь из достоинств. Жизнь прекрасна.

    Хоботов. А вот мне не дает покоя основная шекспировская тенденция: хоть и прекрасна, но ужасна.

    Костик. Вы произвольно толкуете гения. Жизнь имеет свою самоценность. Это я говорю вам как историк.

    Хоботов. Как юный историк прежде всего. Поверьте, в вашем жуа де вивр присутствует нечто биологическое.

    Костик. Я много сложней. Я лирик, сангвиник и социальный оптимист.

    Хоботов. Что мне делать? Я полюбил.

    Костик. Будьте творцом своей биографии. Хозяином собственной судьбы.

    

    Появляются Света и Люда.

    

    Света. Отдышались?

    Костик. Мерси, Светлячок. Позвольте вам предложить свою руку.

    

    Уносятся.

    

    Людочка. Может быть, все-таки мы пойдем? Я провожу вас.

    Хоботов. Нет, ни за что! Как хорошо вдесь! Это кружение. И огоньки. Наивный мотив. И вы - в этом свитере. Веет молодостью.

    Людочка, Я так рада, что вам хорошо.

    Хоботов. Благодарю. О, благодарю вас…

    Людочка. Как мне понравилась ваша полечка! (Пытаясь напеть.) Мон папа…

    Хоботов. Не вё па…

    Людочка. Не вё па.

    Хоботов. Кё же дансэ, кё же дансэ…

    

    Появляется Савва.

    

    Савва (укоризненно). Вот ведь едва тебя отыскал.

    Хоботов. А почему ты искал?

    Савва. Так велено. Знаешь на площадке портниху? Ее мальчонка встретился нам. «Я,- говорит,- Льва Евгеньича видел. Катается на Чистых прудах».

    Хоботов. Ему что за дело? Я поражен.

    Савва. Сболтнул. Ребенок. Что с него взять. А Маргарита Павловна - в нервы. «Беги,- говорит,- скорей на каток. Пускай немедленно возвращается».

    Хоботов. С какой стати? Я не хочу.

    Савва. Она говорит, приведи хоть силой. Он себе голову расшибет.

    Хоботов. Вот что, Савва, ступай домой.

    Савва. Лев Евгеньич, не лезь в бутылку.

    Людочка. В самом деле, я провожу.

    Хоботов (Савве). Или ты сейчас же уйдешь, или все между нами кончено.

    Савва. Вот ты какой… Ну, брат, не знал…

    Хоботов. Людочка, сделаем круг!

    Людочка (остеревающе). Осторожно…

    

    Они исчезают. Выпархивают Костик и Света.

    

    Костик. Савва, и ты эдесь? А Хоботов где?

    Савва. Катается. Ни стыда, ни совести. Женщина дома совсем извелась. (Махнув рукой, уходит.)

    Света. Чего они от него хотят?

    Костик. Боятся за крайне хрупкую жизнь. (Жест.) Вступил человек на скользкий путь.

    Света. На то и лед, чтоб скользить.

    Костик. Вы правы. Поняли меня с полуслова. У меня есть друг, некто Савранский. Очень кондиционный юноша с мотороллером. Он говорит: ездить не опасней, чем жить.

    Света. Можно и на паркете шлепнуться. С нашей девчонкой был грустный случай. Танцевала какой-то танец, или мэдисон, или калипсо. Там такое сложное па - партнершу бросают. Вот ее бросили. И не поймали.

    Костик. Как?

    Света. Очень просто. Она бюллетенит третий день.

    Костик. Это история поучительная с весьма неоднозначной моралью. Но наш случай немного иной. Хоботов жил по-своему счастливо, без химеры самоутверждения. В сущности, ему повезло. По крайней мере, пятнадцать лет он провел без трудной обязанности делать выбор и принимать решения. Но люди адски неблагодарны, и Хоботов не лучше других. Однажды утром, продрав свои зенки, он понял, что жаждет расправить крылышки. Да, Светлячок, при вас происходит второе рождение человека. Уже его неокрепший клювик пробил скорлупу и смотрит наружу.

    Света. Вы это что - серьезно сказали?

    Костик. Серьезно, нет ли, но вы в любом случае серьезно меня не воспринимайте.

    Света. Мне Велюров прислал телеграмму.

    Костик. Плохо дело, он разорится.

    Света. Вы не шутите.

    Костик. Какие шутки…

    Света. Как человек он очень хороший.

    Костик. Очень хороший, но очень грозный. Все поджигателивойны пред ним трепещут.

    Света. А вы?

    Костик. Я - нет. Я человек доброй воли.

    Света. Ваше счастье. А то он идет.

    Костик. Где? А ведь верно. Вот неуемный…

    Света. Пойду. Зачем человека расстраивать?

    Костик. Бог наградит вас за доброту. Я появлюсь в воскресенье.

    Света. Салют! (Скрывается.)

    

    Появляется мрачный Велюров.

    

    Костик. Что вы бродите как неприкаянный?

    Велюров. Тянет побыть среди людей. Смутно и тягостно. Нужно развеяться.

    Костик. Что ж вас томит?

    Велюров. Вам не понять.

    Костик. Может быть, у вас творческий кризис?

    Велюров (загадочно). Может быть. На то я художник.

    Костик. Вы просто переросли эстраду. Нельзя всю жизнь быть только собой. Артист обязан переодеваться. Ваш смокинг публике надоел.

    Велюров. Я мастер художественного слова.

    Костик. Мастер художественного слова - это писатель.

    Велюров. Я - чтец… Я - солист. Мой жанр - куплеты, фельетон.

    Костик. Нельзя весь век зависеть от Соева и от его супруги. Нельзя. Вы обязаны переодеться.

    Велюров. Какая безмерная однобокость!

    Костик. Уж как хотите.

    Велюров. Не в этом дело. (Помедлив.) Наяда исчезла.

    Костик. Только без паники.

    Велюров. Я засыпал ее телеграммами.

    Костик. Скверно.

    Велюров. Я тоскую, как Блок.

    Костик. Хотите, я вам открою глаза? Вам надо быть несколько современней, созвучней действительности. Оглядитесь, Пошла вторая половина столетия.

    Велюров. Что вы имеете в виду?

    Костик. Вот вы ее зовете Наядой. Вы говорите: тоскую, как Блок, а это, простите, какой-то Херасков.

    Велюров. Видите ли, она пловчиха.

    Костик. Зовите ее «мадам Баттерфляй».

    Велюров. Вот еще!

    Костик. В современном: плаванье есть такой прогрессивный стиль.

    Велюров (с недоверием). Действительно есть?

    Костик. Не сомневайтесь. Я заверяю вас как спортсмен.

    Велюров (озабоченно). Надо подумать.

    Костик. Очень надо. Вы вырастете в ее глазах. (Взволнованно.) Велюров!

    Велюров. Вам плохо?

    Костик. Какая девушка!

    Велюров. Где?

    Костик. Улетела. Исчезла. Растаяла.

    

    И впрямь, в вечернем тумане кружатся чуть различимые призраки.

    

    Велюров. Вам померещилось.

    Костик. Может быть. (Со вздохом.) Виденье, дымок, мираж. Печально.

    Велюров (с усмешкой). Дымок и мираж… Пожалуй, немного.

    Костик. Прибавьте надежду ее найти.

    

    Музыка.

    

    Занавес

    

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    Случается часто зимний вечером,-

    В комнате, ограниченной стенами,

    Вдруг неожиданно все закружится,

    Пол, потолок, книги в шкафах.

    А потом различаются краски,

    А потом - выплывают звуки,

    Это опять горят фонарики,

    Это хрустит и крошится лед.

    Старая песенка оживает -

    Догони - догоню… До-го-ни!…

    Не догоню. Не зови. Не надо.

    А все-таки музыка все играет,

    У Покровских ворот,

    На Чистых прудах…

    

    

    Коридор. Сероватый февральский день. Часы бьют три раза. На сундуке сидит Савва, в черном костюме, при галстуке, Костик и Велюров. Последний несколько навеселе.

    

    Савва (покуривая). Познакомился я однажды с женщиной выдающейся красоты.

    Костик. Ну и что?

    Савва. Невозможно забыть.

    Костик. Для человека, который сегодня должен вступить в законный брак,- неподходящие воспоминания.

    Савва. Я ведь - без задних мыслей.

    Костик. Возможно. Но я говорю как ваш свидетель. Вас это будет отвлекать во время свершения обряда.

    Велюров. Он начинает новую жизнь. Дайте же вспомнить ему все лучшее,

    Савва (смущен). Я ее видел всего лишь рае.

    Костик. Велюров, как свидетель невесты вы сейчас были не на высоте.

    Велюров. А ваши претензии быть моралистом - невыносимы.

    Костик. Да, я моралист.

    Велюров. Вы фарисей.

    Костик. Мне очень грустно, но вы принимали сегодня допинг.

    Велюров. Навет.

    Костик. Если я ошибаюсь, товарищи меня поправят.

    Велюров. А хоть бы и так, в конце концов! Во-первых, я свою меру знаю, а во-вторых, на то есть причины.

    

    Быстро проходит Хоботов.

    

    Лев Евгеньич, куда вы уходите?

    Хоботов. Я никуда не ухожу. Вообще же иду смотреть фрески Новодевичьего монастыря.

    Велюров. Ах, так… В ваших словах был подтекст.

    Хоботов. Не понимаю.

    Велюров. А я вас понял. Я червь, а вы человек духа. Я копошусь в пыли и прахе, а вы идете фрески смотреть.

    Хоботов. Но я совсем не хотел вас обидеть. Да и, насколько мне известно, у вас сегодня другой маршрут.

    Костик (примирительно). Комплексы, комплексы. Вот и все.

    

    Гремит телефон.

    

    Хоботов. Слушаю. Вас. (Передает трубку Костику и уходит.)

    Савва (негромко). Переживает.

    Костик (в телефон). Вот неожиданность!

    Велюров. Начинается…

    Костик (в телефон). Постигаю вас. Ну, а где же военнослужащий человек? Все понятно. Завтра мы свяжемся. (Вешает трубку.)

    

    Появляется Маргарита.

    

    Маргарита. Савва Игнатьевич, не рассиживайся. Иди же пока что накрой на стол.

    Савва. Сей момент, Маргарита Павловна. (Уходит.}

    Маргарита. Хоботов у себя?

    Велюров. У себя. Он хочет смотреть сегодня фрески Новодевичьего монастыря.

    Маргарита (смотрит на него с подозрением.) Друг мой Аркадий, прошу вас быть в форме.

    Велюров (с горькой усмешкой). Ваши волнения излишни. (Уходит к себе.)

    Маргарита. Что это он болтал про фрески?

    Костик. Таково намерение Льва Евгеньевича. По-моему, в этом есть изящество. Вы - в загс, а Хоботов - в монастырь.

    Маргарита. Ах, Костик, вы еще слишком молоды. Жизнь бывает очень грустна. Вам, верно, странно, что я в мои годы совершаю подобный шаг?

    Костик. Какие годы? Все впереди.

    Маргарита. Наша эпоха либеральнее в отношении возрастного ценза. Возьмите писателей прошлого века - для них я уже давно вне игры. Я нашла у Тургенева фразу: «Вошла старуха лет сорока».

    Костик. Такая размашистость возмутительна. Видимо, Маргарита Павловна, процесс увядания дворянских гнезд распространялся и на их обитателей. Но хамская безапелляционность классиков, как бы то ни было, мне претит.

    Маргарита. Савва имеет большие достоинства. Великолепно технически развит. Если он в руки берет дрель, она у него совершает чудо. Ему не надо ни напоминать, ни повторять одного и того же. Поверьте, устаешь быть мужчиной. Женщине необходимо плечо.

    Костик. Лев Евгеньевич вас поймет.

    Маргарита. Я горячо на это надеюсь. И почему мы должны расстаться? Рядом прожито столько лет. Я уж не говорю о том, что он без меня пропадет, погибнет. Савва тоже его полюбил,

    Костик. Не вижу ничего невозможного. Люди заключают союзы. Порой естественные, порой неожиданные. Один не рас стается с сестрой, другой образует комплот с теткой, мой друг Савранский живет с мотороллером. В конце концов, ваше трио тоже одно из таких соединений, по виду мистических, по сути понятных.

    Маргарита (со вздохом). Ходил на каток, расшибся вдребезги. Что общего у него с этой девочкой? От отчаянья он способен на глупость. Костик, наденьте черный костюм. (Уходит.)

    

    Появляется Велюров. Видно, что он не терял времени, его движения стали менее уверенными.

    

    Велюров (видя Костика у телефона). Что ж не звоните?

    Костик. Расхотелось.

    Велюров. Да, вам свидетели не нужны.

    Костик. Не я же вступаю в брак.

    Велюров. Мотылек.

    Костик. Меня обидеть проще простого. Приехал юноша из провинции. Только толкни - и упадет.

    Велюров. О, я вас давно наблюдаю. Помню ваш разговор со Светланой. И как вы пялились на нее.

    Костик. Как вас понять?

    Велюров. Вы ее вожделели.

    Костик. Да кто ж позволит так клеветать?

    Велюров. Я знаю, что говорю.

    Костик. Мне кажется, что счастье Маргариты Павловны находится под угрозой.

    Велюров. Вздор.

    Костик. Что вы делали за закрытой дверью? Вы забыли, что вы свидетель.

    Велюров. Я отвечаю за себя. (Помолчав, горестно.) Нет Светы.

    Костик. А вы взгляните на ближнего. На ваших глазах, за одну секунду, я встретил и потерял девушку, которая снилась мне всю жизнь, И что же? Я даже сдал зачеты,

    Велюров. Кто-то встал на моем пути.

    Костик. Сейчас молодежь очень требовательна, В особенности ее женская часть.

    Велюров. Она была на моем концерте. Она ведь видела мой успех.

    Костик. Стоит ли о ней сожалеть, если она вас не оценила?

    Велюров. Вы полагаете?

    Костик. Ясно как день. Должно быть, ветреная девица. А тут еще предстоит в июне Всемирный фестиваль молодежи, К нам в гости будут буквально все флаги. Приедут красавцы из Новой Зеландии. Если бы чувство вас захватило, вы бы впоследствии извелись.

    Велюров. В этом, пожалуй, есть резон.

    Костик. Считайте, что вам повезло.

    Велюров. Вы правы. В конце концов, я - Велюров.

    Костик. Вот именно.

    Велюров (самоутверждаясь). Я Ве-лю-ров.

    Костик (успокоительно). Велюров, Велюров,

    Велюров. Светлана, Света… Была и нет…

    

    Три звонка в дверь. Костик открывает. На пороге Анна Адамовна, молодая дама с несколько заторможенной пластикой. Велюров выжидательно останавливается.

    

    Костик. Анна Адамовна! Что ж так поздно?

    Анна Адамовна. Сама не знаю…

    Костик. У меня же свадьба. Я свидетель со стороны жениха. (помогает ей снять шубку.)

    Анна Адамовна. Ах, знаю…

    Костик. Ответственная обязанность. Мне необходимо собраться.

    Анна Адамовна. Не внаю… Я все думала-думала: зайти - не зайти? Но я - на минутку…

    Костик. О чем тут думать? Книги вас ждут.

    Анна Адамовна. Знаю… Такая я вся несуразная, вся угловатая такая…

    Костик, Прошу вас сюда, Адна Адамовна.

    АннаАдамовна (озабоченно). Такая противоречиваявся. (Заходит к Костику.)

    

    По коридору проходит Маргарита, с подозрением смотрит на Велюрова. Велюров быстро скрывается за дверью. Маргарита стучит к Хоботову. Хоботов отворяет дверь.

    

    Хоботов. Это ты?

    Маргарита. Как твой бок?

    Хоботов. Побаливает. Прости, у меня еще не убрано.

    Маргарита. Ты один?

    Хоботов. Да, я один. Хотя, извини меня, не понимаю, какое это имеет значение.

    Маргарита. Хотя бы то, что, будь ты один, ты бы не ходил на каток.

    Хоботов. При чем тут каток?

    Маргарита. Ты очень скрытен. Мы прожили пятнадцать лет, но мне и в голову не приходило, что ты звезда конькобежного спорта.

    Хоботов. Что ж, под воздействием обстоятельств мы заново открываем себя.

    Маргарита. Я только знаю, что этот ушиб спровоцирует твой аппендикс.

    

    Пауза.

    

    Костик мне сообщил, что ты. собираешься в Новодевичий.

    Хоботов. Да, собираюсь.

    Маргарита. Один?

    Хоботов. Неважно.

    Маргарита. Пойми, что это не ты говоришь. Это просто кричит твой вакуум. Который ты хочешь наивно заполнить насильственным, искусственным образом.

    Хоботов. Пусть так.

    Маргарита. Она тебе не нужна.

    Хоботов. Марго, ты не можешь судить.

    Маргарита. Могу. Я лучше знаю, что тебе нужно. Я видела этот узкий лобик.

    Хоботов. Прошу говорить о ней с уважением!

    Маргарита. Ах, так это ответный выпад? Это - месть? Твое «пар депи». Глупое, пошлое «пар депи», недостойное мыслящего человека.

    Хоботов. Прости, но я же тебя не спрашиваю, одна ли идешь ты сегодня в загс?

    Маргарита. Ты страдаешь? Мой бедный друг…

    Хоботов. Я не просил твоего сочувствия.

    Маргарита. К Савве ты должен быть справедлив. Ты знаешь его отличные качества.

    Хоботов. Да, да… у него в руках все горит.

    Маргарита. Это в твоих руках все горит, а у него в руках все работает.

    Хоботов. Вот и отлично. Много лет я портил и усложнял твою жизнь. Теперь наконец мы оба свободны и вправе распоряжаться собой.

    Маргарита. Ах, как ты счастлив, что наконец можешь не скрывать своих склонностей.

    Хоботов. Какие склонности?

    Маргарита. Я все знаю. Я помню все твои опоздания, которые ты с полным отсутствием какой бы то ни было изобретательности объяснял рассеянностью и недоразумениями. Я помню твои отлучки с дачи…

    Хоботов. Ты знаешь, что я потерял ключи!

    Маргарита (не слушая его). …И кокотку из скандинавской редакции с ее порочным чувственным ртом!…

    Хоботов. Прости, но, право же, я не способен вести беседу в подобном стиле. Желаю счастья тебе и Савве.

    Маргарита. К семи мы вернемся. Чтоб ты был дома.

    Хоботов. Я не могу дать тебе гарантий.

    Маргарита (в гневе). От тебя один дискомфорт! (Идет к себе.)

    

    Хоботов, сильно взбудораженный, закрывает дверь. Навстречу Маргарите спешит Алиса.

    

    Алиса. Вывидели Костика?

    Маргарита. Ах, не знаю.

    Алиса. Как вы взволнованы.В добрый час!

    

    Бьют часы.

    

    Маргарита. Благодарю вас.

    Алиса. Вас ждет пирог.

    Маргарита. Спасибо. У вас золотое сердце.

    Алиса. Нет, это вам спасибо, мой друг. Сначала Костик, теперь и вы внесли в мою жизнь звонкую ноту.

    

    Маргарита уходит.

    

    (Стучит к Велюрову.) Костик у вас?

    

    Велюров (отворяет дверь. Сразу видно, что он сделал еще несколько шагов по наклонной плоскости). Как бы не так.

    Алиса. Вы невозможны. Как вы пойдете?

    Велюров. Унижаете и меня и себя абсолютно беспочвенными опасениями.

    Алиса. Но это же зримо!

    Велюров. Вы наблюдательны. (С усмешкой.) Когда к племяннику ходят девушки, вы тут же слепнете.

    Алиса. Не понимаю. Почему к нему не ходить? Они аспиранты, вместе готовятся.

    Велюров. Между прочим, вот и сейчас…

    

    Дверь отворяется. Выходит Костик, в черном пиджаке, при галстуке, и Анна Адамовна с книгами.

    

    Костик. Я очень рад, что был вам полезен. Когда вы прочтете эти труды, вам заново откроется мир. Уверен, что вы глубоко воспримете звучащий в них этический кодекс. Воздержание, воздержание, воздержание.

    Анна Адамовна (в некоторой растерянности). Ах, а не знаю. Такая я нескладная вся… (Уходит.)

    Велюров. В-вы… социально опасный тип.

    Алиса (растроганно целуя Костика в лоб, Велюрову). Идите. Вам есть над чем подумать. И одевайтесь. Уже пора.

    Костик (смотрит ему вслед). Плохо дело.

    

    Звонок в дверь. Костик ее отворяет. Голос: «Такси заказывали?»

    

    Спускаемся. (Зовет.) Маргарита Павловна! Прибыл свадебный экипаж.

    

    Выходят принаряженные, торжественные Маргарита Павловна и Савва.

    

    Не вижу фаты.

    Маргарита. Ах, ну вас, Костик. Где Аркадий?

    Костик (стучит). Аркадий! Пора!

    

    Голос Велюров а. Я прилег!

    

    Маргарита. С ума вы сошли?

    

    Голос Велюров а. Я з-заболел.

    

    Савва. А вот этоуже безобразие… Костик. Аркадий, есть у вас чувство долга?

    

    Голос Велюров а. Г-говорю вам, я не в си-лах. Я лег.

    

    Костик. Глас вопиющего в постели. (Идет к Велюрову.)

    Маргарита. Что это значит?

    Алиса. Какое бесчестие!

    

    Костик возвращается.

    

    Маргарита. Ну, что?

    Костик. Об этом не может быть речи. Он превратит молитву в фарс.

    Савва. Маргарита Павловна, мы опаздываем.

    Маргарита. Что делать?

    Костик. Нужен другой свидетель.

    

    Входит тщательно одетый Хоботов.

    

    Маргарита. Лев, Аркадий вышел из строя. Ты будешь свидетелем.

    Хоботов. Я не могу.

    Маргарита. Понимаю, тебе это тяжко. Но выхода нет. Перетерпи.

    Хоботов. Пускай едет Алиса Витальевна.

    Алиса. О дорогой мой, я - у плиты. На мне лежит торжественный ужин. Я связана по рукам и ногам.

    Хоботов. Я также.

    Алиса. Мы будем вами гордиться. Вы рыцарь без страха и упрека.

    Костик. Мы вас поддержим.

    Савва. Лев, выручай.

    Хоботов. Странные люди… Меня ведь ждут. Ждут меня. Мы должны смотреть фрески.

    Маргарита. Она подождет. И фрески тоже. Ты должен принести эту жертву.

    Хоботов. Это какой-то палеолит!

    Алиса. Не дайте мне в вас разочароваться.

    Савва. В машине поедем. Уже внизу.

    

    Савва и Костик надевают на Хоботова шубу.

    

    Алиса. Счастливо! Нетерпеливо жду вас!

    

    Костик и Савва взяли Хоботова под руки, ведут его к выходу.

    

    Хоботов (потрясение). Какой произвол! Маргарита. Не снижай впечатления.

    

    Голос Велюров а. Свет-ла-а-на!

    

    Костик (ободряюще). Заполните, бесстыдник.

    Хоботов (тихо). Людочка…

    Костик (ободряюще). Вашподвиг зачтется. История не забудет вас.

    

    Уходят. Алиса машет им вслед. Торжественный бой часов.

    

    Занавес

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    Скорей туда, в тихую улочку,

    Укрытую целомудренным снегом,

    Раскройте коричневую дверь,

    Ведущую в три скромные комнаты,

    В которых торжественно производится

    Запись Актов Гражданского Состояния.

    Скорее туда, в этот Дом Надежд,

    На место последнего свидания Невесты и Жениха.

    Отсюда Уйдут супруги, которым незачем

    Нетерпеливо ждать друг друга

    У часов, у аптек, у кинотеатров,

    У памятников великим людям.

    Скорее! Уже настала минута.

    Здесь кончается предисловие

    И начинается сам роман.

    Когда-нибудь не миновать и мне

    Войти, спотыкаясь, в эти три комнаты

    С чуть глуповатым выражением

    На интеллектуальном лице.

    Когда-нибудь придется и мне

    Дрожащей рукой вывести подпись,

    Переводящую меня

    В другое Гражданское Состояние.

    Когда-нибудь это мне предстоит.

    Но не сегодня, нет, не сегодня.

    

    

    Помещение районного загса. Пальма в кадке. Стол, крытый красным сукном. За столом - Алевтина, хрупкая девушка с копной рыжевато-медных волос и чуть презрительными глазами. Несколько поодаль - Маргарита, Костик, Хоботов. Сзади жмется Савва.

    

    Костик (Хоботову). Я вас прошу обратить внимание, какая девушка за столом.

    Хоботов (задумчиво). Она, бедняжка, стоит на углу.

    Костик. Кто стоит? А, вы все о том же. Попробуйте жить настоящим. Савва! Ты видишь девушку за столом?

    Савва. Вижу.

    Костик. Что скажешь?

    Савва. Да-а… Хороша.

    Костик. Она не хороша, а прекрасна.

    Маргарита. Обращаю ваше внимание, что Савва Игнатьевич в этом здании имеет совсем другие цели.

    Костик. Вы правы. Это я оплошал. Но все-таки, где я мог ее видеть? (Подходит к столу.) Здравствуйте.

    Алевтина. Здравствуйте, Потерпите. Через минуту я вас приглашу,

    Костик. Простите, всего один вопрос, имеющий жизненное значение. Вы бываете на катке?

    Алевтина. Не очень часто.

    Костик. На Чистых прудах?

    Алевтина. Случалось.

    Кости к. Я убежден - я вас видел. Но только раз. А потом, к несчастью, мои многократные посещения не принесли никаких плодов.

    Алевтина. Ничего не могу вам сказать.

    Костик. Давно ли вы на этом посту?

    Алевтина. Не слишком.

    Костик. Скажите мне, вы волнуетесь, когда соединяете души? Что вы чувствуете в этот момент? Зависть? Симпатию? Сострадание? Может быть, материнскую нежность?

    Алевтина. Когда вы женитесь, я сообщу.

    Костик. Скажите, а кто в ваших глазах жених и невеста? Только искренне. Безумцы или авантюристы? Или все-таки мудрецы?

    Алевтина. Это зависит только от них.

    Хоботов (Костику, тихо, умоляюще). Не отвлекайтесь. Ведь время идет.

    Костик. Момент. А вы можете определить по внешности будущее брачующихся?

    Алевтина. Вы говорили - один вопрос, а задали десять.

    Костик. Предпоследний. Какую роль сыграла для вас ваша профессия? Мне важно знать. Положительную или отрицательную.

    Алевтина. То есть?

    Костик. Вы полюбили людей или изверились в человечестве?

    Алевтина. Я понимаю, вы - журналист.

    Костик. Нет, я историк. Но современность вызывает мой живой интерес.

    Алевтина. Задавайте ваш последний вопрос, и займемся делом.

    Костик. Как вас зовут?

    Алевтина. Алевтина. Костик. Благодарю за внимание.

    Алевтина. Прошу вас к столу. Вы - будущий муж?

    Костик. Не будущий, а потенциальный.

    Алевтина (Хоботову). Так это вы?

    Хоботов. Нет, я не будущий.

    Алевтина. Разве не вы вступаете в брак?

    Хоботов. Я бы этого не сказал. Скорее - напротив.

    Маргарита (прерывая). Детали излишни. Савва Игнатьич, в конце концов выйди на первый план.

    Савва. Сейчас.

    Алевтина. Маргарита Павловна Хоботова.

    Маргарита. Это я.

    Алевтина. Савва Игнатьевич Ефимов.

    Савва. Я.

    Алевтина. Маргарита Павловна, вы согласны стать женой Саввы Игнатьевича?

    Маргарита. Да.

    Алевтина. Савва Игнатьевич, вы согласны стать мужем Маргариты Павловны?

    Савва. Я согласен.

    Алевтина. В внак верности и любви обменяйтесь кольцами.

    

    Савва и Маргарита надевают друг другу кольца.

    

    Поцелуйтесь.

    

    Савва и Маргарита целуются. Хоботов стоит прямой и торжественный. Костик платком утирает глаза.

    

    И распишитесь. Здесь - Ефимов. Здесь - Хоботова. Теперь свидетели.

    Хоботов. Разрешите, я тороплюсь.

    Алевтина. Вот вдесь.

    Хоботов (расписываясь). Хоботов.

    Алевтина. Как, вы тоже? Вы что же, родственник новобрачной?

    Хоботов. Сколь ни грустно, но с этой минуты - нет.

    Маргарита. Хоботов, я все оценила.

    Алевтина (Костику). Ваша очередь.

    Костик. Вашу ручку. В смысле - ваше перо. (Берет ее авторучку, расписывается.) Константин Ромин. Прошу запомнить.

    Алевтина. Я постараюсь.

    Костик. Да уж, пожалуйста. Кон-стан-тин. В переводе с античного - постоянный.

    Xоботов. Я могу идти?

    Алевтина. Подождите секундочку. Маргарита Павловна и Савва Игнатьевич! Поздравляю вас с законным браком. Объявляю вас мужем и женой.

    Маргарита. От души вас благодарю.

    Савва. Спасибо.

    Хоботов. Поздравляю. Всех благ. (Торопливо идет к двери.)

    Костик. Музыка, марш!

    

    Гремит свадебный марш.

    

    Занавес

    

    А дома обращаются в щебень,

    Стены рушатся и под собою

    Погребают былые годы

    И неоконченные сюжеты.

    Изменились маршруты и телефоны,

    Адресаты и адреса,

    Только закаты над Сыромятниками

    Такие же розовые весной.

    

    

    

    Речитатив

    

    Голос Костика

    

    Москва… Пятидесятые годы…

    Весна стучит апрельской капелью,

    И полдень высушивает улицы

    Теплой ладонью.

    И снова над нами

    Висит оранжевое и голубое.

    И снова розовы и прозрачны

    Над Сыромятниками закаты.

    Москва Гиляровского, ты уходишь!

    Нынче уже угасла Молчановка

    От звезд Калининского проспекта.

    Нынче все чаще, совсем как те,

    Сраженные мамонты, уползавшие

    Навек вмерзать в свои ледники,

    Уходят вагоны в трамвайные парки,

    Чтоб никогда не вернуться вновь.

    

    

    На сундуке в коридоре сидят Хоботов, Костик и Савва. Час заката. Бьют часы.

    

    Костик. А ты надписи гравировал на разных подарках?

    Савва (покуривая). Когда молодой был…

    Костик. Вот проявлялись, должно быть, люди. Слова, я уверен, их выдавали. Слишком старательные - для начальства, дежурные блюда - для сослуживцев, полные нежности - от возлюбленных и обезличенные - от жен.

    Савва. Нет, это ты обобщаешь… Помню, ко мне пришла одна женщина, просит выгравировать надпись.

    Костик. На чем?

    Савва. На часах.

    

    Хоботов взглядывает на циферблат.

    

    А надпись была: «Спасибо за сладостные секунды». Я ее спрашиваю: артисту? Нет, говорит. Может, писателю? Нет. Так кому? Оказалось, мужу. (Вздохнув.) Сладостные секунды. Н-да-а…

    Костик. Конечно, тебе, как молодожену, такие истории утешительны.

    Савва. Я еще на спортивных кубках гравировал имена чемпионов.

    Хоботов. Гравировать имена победителей - работа, требующая самоотречения.

    Костик. Это упадочничество.

    Хоботов. Это жизнь. Один завоевывает медаль, другой же пишет на ней его имя.

    Савва. Не знаю, как самоотречения, а тонкости эта работа не требует. Она выполняется спицштихелем.

    Костик. Вот вам здоровый взгляд на предмет.

    Савва. А вот один мой дружок трудился шестнадцать лет на Монетном дворе. Вы только представьте - все носят значки, а штамп его сделал один гравер. Там трудятся лучшие мастера. Зато и ответственная работа. Герб для денег, правительственные награды - это все на Монетном дворе.

    Хоботов. Столько лет выпускать ордена - от этого можно стать философом…

    Савва. Он мастер. Высшей квалификации.

    Костик. Правильно. Мастера не мудрствуют.

    Хоботов. А могильщики в «Гамлете»?

    Костик (решительно,). Ремесленники.

    

    Звонит телефон.

    

    (Снимает трубку.) Слушаю вас. Да, это Костик. Нет, алмаз мой, я уезжаю. В Центральную черноземную область. Обязательно напишу. (Вешает трубку и возвращается к сундуку.)

    Хоботов. Хоть бы придумали поумней.

    Костик. Не все ли равно? Грядут перемены.

    Савва. Сегодня мы с Маргаритой Павловной идем к строителям. Говорят, будем въезжать через две недели.

    Хоботов (задумчиво). Да, перемены…

    Костик. Мой друг Савранский, который ездит на мотороллере, имеет приятеля архитектора. Тот утверждает, что по генплану наш теремок будут сносить.

    Хоботов. А нас куда?

    Савва. Ты не волнуйся. Правительство тебя не оставит.

    Хоботов. Тебе-то легко не волноваться. Вы отрясаете прах с своих ног. А я остаюсь.

    Костик. Бывают периоды, твой знакомый становится опознавательным знаком эпохи. Ты, Савва, выражаешь собой процесс исторического значения, начавшийся в пятидесятые годы.

    Савва. Какой же?

    Костик. Глобальный исход москвичей из общих ульев в личные гнезда.

    

    Появляется Маргарита.

    

    Маргарита. Вот что, друзья мои,- не пора ли прикрыть этот клуб? Хоботов, а ты бы поработал. Я видела Варю - ты их держишь.

    Хоботов. Мне нездоровится.

    Маргарита. Аппендикс. Так я и знала, что этим кончится.

    Хоботов. Какие фантазии!

    Маргарита. Докатался!

    Хоботов. При чем тут катание?

    Маргарита (с иронией). О, конечно! Мы должны были доказать, что мы еще молоды и сильны.

    Хоботов. Мне этот разговор неприятен.

    Маргарита. В здоровом теле здоровый дух…

    Хоботов (встает). Я прошу тебя…

    Маргарита. Чемпион… (Уходит.)

    Хоботов. Савва, ты можешь с ней побеседовать?

    Савва. Лева…

    Хоботов. Ты муж или ты не муж?

    Савва. А вот послушался б ты ее… Как я тебя на катке уговаривал…

    Хоботов. Я спрашиваю в последний раз.

    Савва. Да потерпи ты… Ведь две недели.

    

    Входят Велюров и Соев.

    

    Велюров. Я ж сказал, что работаю с автором.

    Савва. Прощенья просим. (Уходит.)

    

    Хоботов нервно курит, хватая после каждой затяжки новую сигарету.

    

    Костик. Здравствуйте, Соев.

    Соев. А-а, Костик, здравствуйте.

    Костик. Что-нибудь новенькое принесли?

    Соев (с довольной улыбкой). Моей Ольге Яновне понравилось.

    Костик. Говорит само за себя.

    Велюров. Я уважаю вашу супругу и высоко ценю ее вкус, и все-таки посмотрите финал.

    Соев. Очень хороший финал.

    Велюров. Ну, прошу вас.

    Соев. Ей-богу, на вас не угодишь.

    Костик. Соев, дорогу осилит идущий. Вам нужен творческий непокой.

    Велюров. Слышите, Соев? Это зритель, для которого мы работаем.

    Соев. Он не зритель, он ваш сосед.

    Костик. Нет, подождите. Вы - поэт. Вы - рупор эпохи. Ведь так? Ведь верно?

    Соев (польщен). Это уж слишком.

    Костик. В самый раз. Стало быть, необходимы поиски. Создайте какое-нибудь полотно.

    Велюров (обеспокоенно). Зачем ему полотно? Не сбивайте.

    Костик. Это относится и к вам. Вы тоже сторонник застывших форм.

    Велюров (с обидой). Попросил бы вас…

    Костик. Время от времени вы должны изменять свой облик. Артист обязан перевоплощаться.

    Велюров. У вас навязчивая идея.

    Костик (Соеву). Или такое самовыражение - пишите комедию в стихах. Как Грибоедов.

    Соев. Он плохо кончил. Аркадий, завтра я позвоню. (Уходит.)

    Велюров. Вы - соблазнитель.

    Костик. Скажите «мерси».

    Велюров. Вы что - хотите лишить меня автора?

    Костик. Семейство Соевых вас погубит.

    Велюров. А кто меня выручит? Может, вы?

    Костик. Напрасно вы этого не допускаете. У меня талантливое перо. Лев Евгеньич, я вашу бургундскую полечку перепер на родной язык.

    Хоботов (нервно). Воображаю.

    Костик. Честное слово. Получилось теплое воспоминание о бесправной юности.

    Хоботов. Оставьте меня.

    Костик. Я представил ее как диалог. Сначала девушка вспоминает. (Напевает.)

    «Мой отец запрещал, чтоб я польку тан-це-вала». (Хоботову.) Хорошо?

    А потом вспоминает юноша. И что же оказывается?

    Он был точно в такой же ситуации. (Напевает.) «Мой отец запрещал, чтоб я польку тан-це-вал».

    Хоботов. Волшебно…

    Костик. Он ее ободряет: «Не хнычь. И я был в таком же положении».

    Хоботов (с тоской). Объясните, чего она хочет?

    Костик. Кто?

    Хоботов. Маргарита Павловна.

    Костик. Вас. Вы ей нужны. Вы должны быть рядом. Это у нее - в подсознании. Поймите, именно так выражается ее потребность в мировой гармонии.

    Хоботов. Но это же невозможно!

    Костик. Как знать…

    

    Звонок. Хоботов бросается к двери. Входит Людочка.

    

    Хоботов. Людочка, все-таки вы пришли! (Целует ее руки.) Людочка. Вы заболели?

    Хоботов. Сам не знаю. Кисну и не выхожу. (Помогает ей снять пальто.)

    Людочка. Ой, бедненький.

    Костик. Здравствуйте, Людочка.

    Людочка. Здравствуйте, Костик.,

    Костик. Слышали - последнюю новость? Эмиль Золя угорел.

    Людочка. Я не звала.

    Костик. Смотрите выключайте конфорки.

    Велюров. Может, вы все же меня представите?

    Хоботов. Простите. Это Велюров. Сосед.

    Велюров. Мастер художественного слова. (Целует ей руку.)

    Людочка (смутившись). Ой, ну зачем вы?

    Хоботов. Пройдемте ко мне.

    Людочка (Костику). А где Светлана?

    Велюров. Какая Светлана?

    Костик. Одна доцент. (Людочке.) Я вам после скажу.

    Хоботов уводит Людочку в свою комнату.

    Велюров. Вечно вас окружают тайны.

    Костик. Да я могу жить на Трубной площади. Я весь на виду.

    Велюров. Вы себе на уме.

    

    Поворот ключа. С улицы входит Алиса.

    

    Костик (снимая с нее пальто). Ну, как киношечка?

    Алиса. Глупый фильм.

    Костик. Тетя, искусство в большом долгу.

    

    Телефонный звонок. Алиса снимает трубку.

    

    Алиса. Слушаю вас, мой друг. Ах, Костика? Соблаговолите чуть подождать.

    Костик (берет трубку). Да. Это я. Но я уезжаю. В Центральную черноземную область. Надолго. Я вас благодарю. За что? Как за что? Разве не ясно? За тайные мучения страстей. Еще за что? За горечь слез. Велюров (Алисе). Это, по-вашему, не кощунство?

    Алиса. Да почему же? Он любит поэзию.

    Костик (в телефон). Я обязательно напишу. (Вешает трубку.)

    Вам что - уже Лермонтов не угодил? (Кивнул на дверь.)

    У вас другие любимые авторы?

    Алиса. Браво! (Велюрову) Парируйте, если в силах.

    Костик (с запалом). А вы не можете допустить, что я влюбился как малолеток! Что обрываю старые нити и сжигаю старые письма?

    Велюров. Вы не способны.

    Алиса. Нет, он способен. Я его знаю лучше, чем вы.

    Костик. Спасибо, мой друг.

    Велюров. Но как вы спелись!

    Коcтик (целует Алисе руку).Это был достойный ответ.

    

    Алиса, растроганная, уходит.

    

    Велюров. Могу вам сказать, что ваша тетя довершила ваше растление.

    Костик. Ничего вы не понимаете. Тетя - дивное существо, но ей не хватало в жизни событий. Одиночество и беллетристика - вот что досталось в удел этой женщине. Меж тем мое пребывание здесь дает ей возможность пережить игру страстей в непосредственной близости от Покровских ворот. И она благодарна.

    Велюров. Боже, как вы добры и умны.

    Костик. Неискренне говорите. А жаль.

    Велюров (махнув рукой). Шуточки… Я всегда был для вас книгою за семью печатями.

    Костик. После того, что вы натворили в торжественный день бракосочетания, стало ясно, что ваша сложность идет к вам, как грузчику пенсне.

    Велюров. Я уже принес извинения. Я был…

    Костик. Все выглядели людьми, и только вы себя проявили как безусловный враг человечества.

    Велюров. Не вам меня судить.

    Костик. Ну, еще бы! Мой друг Савранский на мотороллере едва не врезался в самосвал, когда узнал об этой истории.

    

    Звонок.

    

    Уходите, это она.

    Велюров.Кто еще?

    Костик.Она, говорят вам. (Открывает дверь.)

    

    Входит Алевтина. Велюров, вздохнув, скрывается в своей комнате.

    

    Скорее, скорее, я заждался. (Снимает с нее пальто.)

    Алевтина. На улице уже пахнет весной.

    Костик. Пахнет весной в этой квартире. Вы посмотрите, как я живу, и мы отправимся на Ордынку.

    Алевтина. Постарайтесь произвести благоприятное впечатление. Ладно?

    Костик. Сделаю все, что могу.

    

    Показываются Маргарита и Савва.

    

    Любуйтесь на дело рук своих. Алевтина. Добрый день.

    Маргарита (неуверенно). Добрый день.

    

    Костик уводит к себе Алевтину.

    

    Знакомая внешность.

    Савва. Видная девушка.

    Маргарита (стучит к Хоботову). Лев Евгеньич!

    

    Появляется недовольный Хоботов.

    

    Как себя чувствуешь?

    Хоботов. Хорошо.

    Маргарита. Я бы хотела, чтобы и ты поехал взглянуть на нашу квартиру.

    Хоботов. Я сегодня не выхожу.

    Маргарита. Жаль. Тебя это тоже касается.

    Хоботов. Не понимаю. В какой связи?

    Маргарита. Я думаю, ты переедешь с нами.

    Хоботов. Зачем это? У меня есть комната.

    Маргарита. Комната никуда не денется. Но жить тебе, видимо, лучше у нас.

    Хоботов. Позволь, это какой-то нонсенс.

    Маргарита. Я посоветовалась с Саввой. Савва - точно такого же мнения.

    Хоботов. Савва! Как это все понять?

    Савва (уныло). Будешь у нас на глазах. Так спокойнее.

    Маргарита. А комната твоя пригодится. В дальнейшем мы совершим обмен.

    Хоботов. Людочка!

    

    Появляется Людочка.

    

    Маргарита, Савва! Вот моя будущая жена…

    Маргарита. Хоботов, это все несерьезно.

    Хоботов (его губы дрожат). Нет, извините.

    Людочка. Я лучше уйду.

    Хоботов. В таком случае мы уйдем вместе. Где моя шляпа?

    Людочка. Вам нельзя.

    Маргарита. Несерьезно и непорядочно. По отношению к этой девушке.

    Хоботов. Что такое? Тогда говори. Я непорядочен?

    Маргарита. Безусловно. Ты как законченный эгоист жаждешь взвалить на эти плечи совершенно непосильную ношу. (Людочке.) Скажите, милочка, вы хотите, чтобы вся ваша жизнь пошла кувырком? Чтобы она превратилась в хаос, в котором будут ежеминутно неведомо куда пропадать квитанции, документы, счета, деньги, ключи, чулки и галстуки? Где в батареях не будет тепла, в кранах воды, на плите огня и, наконец, в лампочках - света? Где каждый миг решительно все будет взрываться, вспыхивать, портиться. Где вам навсегда предстоит вернуться в ледниковый период, но только без шкур, потому что шкур он достать не сможет?

    Хоботов (убито). Все правда. Я должен жить один.

    Маргарита. Поверьте, я вполне объективна. Как человек ярко окрашенный, он по-своему привлекателен. Но я ведь при этом не говорю о его нездоровом влечении к женщинам. Как он возгорается от каждой юбки. Как вся моя жизнь была отравлена самыми черными - и, увы, не беспочвенными - подозрениями. Надеюсь, он вам читал стихи и обволакивал цитатами?

    Хоботов (тихо). Не нужно… Я ведь уже сказал…

    Маргарита (твердо). Это сокровище вам не сдалось. Это мой крест, и мне нести его. Вы еще встретите человека и поскладнее и посвежей.

    Савва (покачивая головой). Все ж таки, Маргарита Павловна…

    Хоботов. Савва, молчи. Она права.

    

    Савва, махнув рукой, уходит.

    

    Простите, Людочка, и прощайте.

    Людочка. Вы… отказываетесь от меня?

    Хоботов. Я должен. Я не смею вас связывать.

    

    Людочка срывает с вешалки пальто и убегает.

    

    Все кончено.

    Маргарита. Кажется, в первый раз ты проявил какую-то зрелость.

    Хоботов. Возможно.

    Маргарита. Я тебя уверяю, ты еще скажешь мне спасибо.

    Хоботов (с горькой усмешкой).

    «Вонзил кинжал убийца нечестивый в грудь Деларю.

    Тот, шляпу сняв, сказал ему учтиво: благодарю». (Внезапно морщится и хватается за бок.)

    

    Маргарита. Колет опять?

    Хоботов. Не имеет значения. Что ты сделала? Что я наделал!

    Маргарита. Только не устраивай драм.

    Хоботов. Это был какой-то гипноз! Непостижимо! Своими руками отдать свое счастье! Свою надежду. Отказаться от обновления! И как всегда, из боязни призраков.

    

    Из комнаты Костика выходят Костик и Алевтина.

    

    Маргарита. Лев, ты ведешь себя как ребенок, которому запретили сладкое.

    Хоботов. Отпусти меня, отпусти!

    Алевтина (тихо). Все-таки это он ее муж?

    Костик (тихо). В известной мере.

    Маргарита. О, невропат.

    

    Костик снимает с вешалки пальто Алевтины, помогает ей.

    

    Хоботов (тоскуя). Люблю ее.

    Маргарита. Чушь. Самовнушение.

    Хоботов. Люблю ее.

    Маргарита. Призови свой юмор.

    Хоботов. Люблю ее.

    Маргарита. Сексуальный маньяк. Савва!

    Появляется Савва.

    Савва. Что, Маргарита Павловна?

    Маргарита. Взгляни на этого павиана.

    Алевтина (тихо). Я ничего не понимаю.

    Костя. Не все же сразу. Я объясню.

    

    Уходят.

    

    Хоботов. Всю жизнь я жил твоим умом. Всю жизнь я делал, что ты велела. Теперь я хочу простого права: решать свою судьбу самому.

    Маргарита. Банально, Хоботов.

    Хоботов. На здоровье. Независимые умы никогда не боялись банальностей.

    Маргарита. Ты тут при чем?

    Хоботов. Грубо, но правда. Я ни при чем. А чья вина? Я мог быть ученым, мог книги писать, а стал каким-то столоначальником, блохоискателем, сундуком. (Бьет кулаками по сундуку.) Весь век копаюсь в чужих предисловиях. Если б не ты…

    Маргарита. Если б не я, ты получал бы одни щелчки.

    Хоботов. Пусть!

    Маргарита. И каждый проворный кляузник вешал бы на тебя собак.

    Хоботов. Пусть! Но я бы жил! Я бы жил!

    Савва. Лева, уймись!

    Хоботов. Савва, подумай,- всю свою жизнь себя ограничивать, бояться прохвостов и дураков, работать вполсилы, жить впол-ноги, не знать ни ожиданий, ни взлетов. Для этого надо было родиться?

    Маргарита. Неблагодарный эпилептик!

    Хоботов. Так вот, я женюсь!

    Маргарита. Нет, ты не женишься. Умалишенных не регистрируют.

    Хоботов. Увидишь. (Садится.) Мне что-то нехорошо. Колет. Перед глазами круги…

    Маргарита. Колет. Ну, хватит. Ждать нельзя. Савва, дай записную книжку.

    

    Савва идет.

    

    На тумбочке.

    Хоботов. Что ты намерена делать? Маргарита. Буду звонить Вере Семеновне.

    

    Возвращается Савва с блокнотом.

    

    Хоботов. Я протестую.

    

    Входит Алиса.

    

    Алиса. Друг мой, почему вы кричите?

    Хоботов. Алиса Витальевна, дорогая, меня хотят зарезать.

    Алиса. Пардон?

    Хоботов. Зарезать.

    Алиса. Душа моя, что за шутки?

    Маргарита (по телефону). Веру Семеновну.

    Хоботов. Остановитесь!

    Маргарита. Верочка, какая удача, что ты у себя. Да, Маргарита. Спустись, родная, в приемный покой. Я сейчас привезу тебе Хоботова. Его аппендикс что-то шалит. (Специально отводит трубку от уха.)

    

    Доносится громкий прокуренный голос.

    

    Голос Веры Семеновны. Резать ко всем чертям!

    Хоботов. Чудовищно!

    Алиса. Ах, бедняжечка…

    Савва. Ну? Слыхал?

    Маргарита (победоносно глядя на Хоботова, в трубку). Твое направление мне известно, я целиком на твоей стороне. (Кивая.) Ты совершенно права, дорогая,- с этим отростком надо кончать. (Кивая.) Не дожидаясь перитонитов. (Кивая.) Единственно прогрессивный взгляд. Что делать, что делать, мы все несознательны. За что и расплачиваемся. Да, едем. Спасибо, дружок! (Вешает трубку.) Лев, собирайся.

    Хоботов. У меня уже все прошло.

    Маргарита. Возьми туалетные принадлежности. И пару белья. Помоги ему, Савва!

    

    Савва бросается в комнату Хоботова. Она стучит к Велюрову. Тот отворяет дверь.

    

    Аркадий, срочно найдите такси. Хоботову нужно в больницу.

    Велюров. А что случилось?

    Маргарита. Аркадий, быстро. Дело идет о жизни и смерти. Или вы снова не в состоянии?

    Велюров. Сколько можно припоминать? Я же привес свои извинения. (Убегает, на ходу надевая пальто.)

    Хоботов. Что происходит, ты можешь сказать?

    Алиса. Друг мой, надо быть рассудительным.

    Хоботов. Нет у меня никакого приступа.

    Маргарита. Будет.

    Хоботов. Нормальная температура.

    Маргарита. Тем лучше. В холодном состоянии операция пройдет безболезненно. Хотя, согласись, твое состояние от холодного далеко.

    Хоботов. Какой-то бред!

    Маргарита. Со всех точек зрения тебя полезно госпитализировать. Отлежишься, придешь в себя…

    

    Выходит Савва с хоботовским портфелем.

    

    Савва. Все в аккурате. Хоботов. Я не пойду!

    Маргарита (возмущенно). Доктор наук ждет в приемном покое. Не заставляй меня краснеть.

    

    Вбегает Велюров.

    

    Велюров. Почти немыслимая удача. У подъезда остановил.

    Хоботов. Нет! Ни за что!

    Маргарита. Тебя не спрашивают. Савва, Аркадий, ведите его!

    

    Велюров и Савва надевают на Хоботова пальто, нахлобучивают шляпу и под руки ведут к машине. Маргарита, торопливо одеваясь, идет за ними, Алиса шлет воздушные поцелуи. Меланхолично бьют часы.

    

    

    Занавес

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    Дело к маю идет. Оживают бульвары.

    Днем - совсем теплынь. И только тогда,

    Когда загораются фонари и озаряются витрины,

    Когда вспыхивают названия фильмов

    И призывы Аэрофлота,

    Когда город тысячами огней

    От Лефортова до Останкина

    Зовет, советует, приглашает,-

    Только тогда становится ветреней

    И прохладней. А днем печет

    Изголодавшееся солнце.

    Днем уже ходят в костюмах и платьях.

    Старожилы опять ничего не помнят.

    На этот раз они не помнят

    Такой дружной весны, такой летней весны.

    Дело к маю идет.

    Красят скамьи,

    Красят скворечники автоматов.

    Красят двери. «Осторожно, окрашено!»

    Осторожно!

    Но нет - не до осторожности.

    Дело к маю идет.

    

    

    Больничный дворик. Светит солнышко. Кустарники и деревца. На одной из скамеек сидит Хоботов. Он во фланелевой пижаме, которая ему широка. В глубине под навесом ва длинным столом выздоравливающие больные е громкими выкриками «забивают козла». Входит Людочка с кульком.

    

    Хоботов. Людочка! Я вас ждал! Я верил!

    Людочка. Ешьте, пожалуйста, я прошу.

    Хоботов. Спасибо, я сыт.

    Людочка. Вы отощали. Пижама прямо на вас висит.

    Хоботов. Просто она не по размеру.

    

    Они целуются.

    

    Когда меня привезли с операции, меня уронили.

    Людочка (всплеснув руками). Я так и знала!

    Хоботов. Людочка, сколько я пережил! Людочка, я лежал на столе. Обнаженный и беззащитный. Со мной могли сделать все что угодно.

    Людочка. Зачем вы? Чего не надо, не сделают.

    Хоботов. Откуда у вас такая уверенность?

    Людочка. Просто я медицинский работник.

    Хоботов. А потом я лежал неделю, а вы не шли…

    Людочка. Ну, я ж не знала…

    Хоботов. Конечно, конечно… Я сам виноват.

    Людочка. Если бы Костик меня не нашел…

    Хоботов. То вы не пришли бы.

    Людочка. Ну я ж не знала.

    Хоботов (умиленно). Боже, сколько в вас чистоты!

    

    Целуются.

    

    Людочка. Но почему же вы не едите?

    Хоботов. Не знаю. Не хочется. Не идет. (Чуть нараспев.) «О господи, по жизненной дороге с усилием передвигаю ноги…»

    Людочка. Вы говорили об этом врачу?

    Хоботов. Эти стихи принадлежат одной французской поэтессе. Знаете, в это самое время она носила под сердцем дитя и, видимо, тяжко переносила этот период. «Что ждет его, младенца моего? О горький мрак, не вижу ничего. Ничто не мило. Взор мутится мой. Не ем, не пью. Тревожусь в час ночной».

    Людочка. Это бывает и очень часто. Проявления самые неожиданные. К нам в девятнадцатый кабинет ходила дама в таком положении. Можете себе представить, при виде мужа ее тошнило.

    Хоботов. Моя любимая!

    

    Целуются.

    Входят Костик и Алевтина.

    

    Костик. Поправляетесь?

    Хоботов. Костик, я вам так благодарен. Вы мне вернули этот мир.

    Костик. Да ради бога. Чуть что - обращайтесь. Людочка,- это Алевтина.

    Людочка. Здравствуйте, Костик про вас говорил.

    Алевтина. Верю. Он - разговорчивый малый.

    Костик. Верите, слово боюсь сказать.

    Алевтина (отдает Хоботову коробку). Конфетки.

    Хоботов. Спасибо. Это излишне.

    Людочка. Не ест, не пьет и ночью не спит.

    Костик. Надо стремительно восстанавливаться. Второго мая, впервые в истории, сезон открывается в Лужниках!

    Людочка. Я еще там не была ни разу!

    Костик. Это я беру на себя. (Хоботову.) А мы не одни. У нас эскорт. Савранский на своем мотороллере нас почтительно сопровождал.

    Хоботов. Где же он?

    Костик. Сидит у ворот.

    Хоботов. Так пусть он идет сюда.

    Костик. Невозможно. Он не бросит стального друга. (Кричит.) Савранский! Ты там не уезжай, а временно побудь за оградой.

    

    Голос Савранского: «Слышу!»

    

    Мы вам не будем мешать.

    

    Входит Велюров в новом костюме.

    

    Смотрите, до слез знакомый образ…

    Велюров. Я не вовремя?

    Хоботов. Ну почему же?

    Велюров. Возьмите яблоко. Это вам.

    Костик (Велюрову). У вас такой триумфаторский вид. Кого вы разбили под Аустерлицем?

    Велюров (тихо). Я видел…

    Костик. Светлану?

    Велюров. Ее подругу. В субботу они придут на концерт.

    Костик. Не повторите прежних ошибок.

    Велюров. Кого вы учите?

    Костик (озабоченно). Очень жалко, что вы не грассируете. Этот штришок придал бы вам аромат и шарм.

    Велюров (небрежно). Не беспокойтесь. Сойдет и так.

    Костик. И малость подправили бы фамилию. Шевелюров. Это звучней. Менее мануфактурно.

    Велюров. Вздор. Нет никакой необходимости.

    Костик. Ваше дело. И все же не надо бы забывать. Всемирный фестиваль на носу. Вам следует быть во всеоружии.

    Велюров. Не запугивайте меня.

    Костик (озабоченно). Глядите.

    Велюров(озираясь). В больнице я не лежал. Я был всанатории. Тоже не сахар. Особенно угнетают женщины. Все от шестидесяти и выше. Начисто убивает тонус.

    Костик. А зачем вас туда занесло?

    Велюров. Меня зондировали.

    Костик. И успешно?

    Велюров. Бестактный вопрос. (Хоботову.) Я рад, что вам лучше.

    Хоботов. Аркадий, я тоже вам очень рад. Хотя не скрою, мне

    больно вспомнить, что вы участвовали в насилии.

    Велюров. Помилуйте, я вас хотел спасти!

    Костик (Хоботову). Да, они вас ловко упрятали.

    Хоботов. Я ничего не мог поделать. Поймите, один против четырех.

    Костик. Все же не стоит переживать. Важно не то, что вас победили. Важно, что вы сопротивлялись!

    Людочка. Не надо про грустное говорить!

    Костик. Верно, давайте лучше петь. Вашу польку в моем переводе. «Мой отец за-пре-щал, чтоб я польку тан-це-вала. Мой отец запрещал, чтоб я польку танце-вал».

    Алевтина. И чтобы я с незаконченным высшим все это слушала.

    Людочка. Так хорошо же!

    Костик (полуобняв Алевтину). Я перед нею робею. Нет, правда.

    Хоботов. Боже мой, Маргарита и Савва!

    Людочка. Я убегу.

    Хоботов. Ни в коем случае.

    Людочка. Убегу.

    Костик. Не надо бежать. Временно отойдем под навес и посмотрим, чем кончится партия.

    

    Костик, Алевтина и Людочка идут к доминошникам, и таким образом появившиеся Маргарита и Савва их не видят.

    

    Маргарита (оглядывая Хоботова). Ну, сегодня совсем молодцом. Глаза совсем по-другому смотрят.

    Хоботов. Да, я чувствую, что здоров.

    Савва. Вот и ладно.

    Маргарита. Привет, Аркадий.

    Велюров. Каково вам на новом месте?

    Савва. Это, брат, сон. Хожу да жмурюсь. Такой это, понимаешь, простор. Такая воля. Гуляй - не хочу. Есть, конечно, чего поделать. Я утром как встал, так сразу за дрель… Ну… и полы, и всякая мелочь. Но это, знаешь, были бы руки. Все налажу в короткий срок. Льву там тоже очень понравится.

    Хоботов. Это не так уж важно.

    Савва. Не скромничай. Тебе там жить.

    Хоботов. Вы вновь за свое?

    Маргарита. Я говорила с Верой Семеновной. Она сказала- тебя можно брать.

    Хоботов. Что значит - брать?

    Маргарита. Як ней пройду. А ты пока оформляй бумаги и спускайся в приемный покой. Савва, возьми такси на стоянке и подгони машину сюда.

    Савва. Сделаю.

    Маргарита. Мы везем его к нам. Живо! Хоботов, ты не мешкай. (Идет.)

    Хоботов. Савва, скажи, когда это кончится? Что ты молчишь?

    Савва. Нехорошо.

    Хоботов. Что нехорошего?

    Савва. Не обижайся. Я тебе откровенно скажу. Ты - выдающийся человек. Я, безусловно, тобой восхищаюсь. Я, откровенно говоря, просто даже не понимаю, откуда такая вот голова и чего в нее ни напихано. Но скажу тебе откровенно, ты иногда ставишь в тупик.

    Хоботов. Позвольте…

    Савва. Нет уж, позволь и мне. Откровенно сказать,- наболело. Такая у тебя голова, и этой самою головою не смыслишь самых простых вещей. Сам знаешь, у Маргариты мозги - тебе против них не потянуть. Что тебе дадено, то тебе дадено, а чего не дано, того не дано. Пойми наконец, какой ты везучий. Жалеет тебя такой человек. Можешь жить у нее как за пазухой. Чего ж тебе надо? Живи да радуйся. И делай что тебе говорят. Вот вырезали у тебя твою дрянь. Кажется, счастье. А что ты делал? Как себя вел? Как скандалист. Ты же буквально сучил ногами. Ты же попросту хулиганил. «Уйдите, не дамся, я сам - с усам!» Я откровенно скажу - постыдно. Сам ты хоть отдохнул под наркозом, а Маргарита ночи не спит. (Махнул рукой.) Думал, в больнице ты стал сознательней. А ты - за старое. Нехорошо.

    Хоботов. Ты объясни, зачем тебе нужно, чтоб я у вас жил? Тебе что за радость?

    Савва. Вот ведь, на всех языках говоришь, а по-русски не понимаешь. Живут не для радости, а для совести. Что ж делать, коль ты без нас пропадешь?

    Хоботов. Но почему ты вбил себе в голову, что я пропаду?

    Савва. Спроси у Аркадия. Я - за машиной. Пора тебя брать. (Уходит.)

    Хоботов. Я погиб.

    Велюров. А если он прав? Люди эмоционального склада нуждаются в некотором руководстве.

    Хоботов. Костик!

    

    Подходят Костик, Людочка и Алевтина.

    

    Костик. Ушли?

    Хоботов. Сейчас вернутся. Маргарита в приемном покое. Савва побежал за такси. Они меня увезут к себе. Я погиб.

    Костик. Только без паники.

    Хоботов. Костик, я знаю что говорю. Стоит мне только туда попасть, и уже не будет исхода.

    Костик. Надо бежать. Сейчас. Немедленно.

    Хоботов. В пижаме не выпустят.

    Костик. Предусмотрел. Пройдите с Велюровым под навес. Он нацепит ваши обноски, а вы облачитесь в его костюм.

    Велюров. Что такое?

    Людочка. Больные ж увидят!

    Костик. Больные не выдадут.

    Хоботов. Это правда. У больных - большая взаимовыручка.

    Костик.Савранский сажает вас на мотороллер, везет к себе, и эту ночь вы проводите у Савранского. А завтра суровая Алевтина, используя свое положение, вас регистрирует с чудной Людочкой. И дело сделано. Решено?

    Хоботов (зажмурившись). Я готов.

    Велюров. Но это немыслимо. Это какой-то нелепый фарс.

    Костик. Черт знает что! В конце концов вы артист, лицедей или банщик? Может быть, уже двадцать лет вы просто морочите публике голову? Скажите, где ваша страсть к сюжету? Не побоюсь сказать - кви про кво. Где тяга актера к переодеванию?

    Велюров. Опять!

    Костик. Да дайте же нам заглянуть в ваши старые пороховницы. Я мечтаю в них обнаружить хотя бы одну щепотку пороха.

    Велюров. Вы мальчишка!

    Костик. Свободная вещь. Но я смертельно разочарован. Как видно, вы уже не дровосек.

    Велюров. Постойте, я не сказал «нет».

    Костик. Раздумывать некогда. Надо действовать. Я к вам обращаюсь как к сверхчеловеку.

    Велюров. Единственно - из симпатии к Хоботову. Не под влиянием ваших речей. (Уходит с Хоботовым под навес.)

    Алевтина. Конечно, мальчишка,- Велюров прав.

    Костик. Вы оглянуться не успеете, как я изменюсь. И не в лучшую сторону. Каким рассудительным я стану. Каким умеренным стану я. И стройные длинноногие девушки будут почтительно обходить мое выдающееся брюшко.

    Людочка. Не может быть!

    Алевтина. Он нас запугивает. И поторапливает.

    Костик. Чуть-чуть. Девушки, не опоздайте на поезд. (Кричит.) Савранский! Ты нам сейчас понадобишься. Свезешь моего соседа к себе.

    

    Голос Савранского: «Ладно».

    

    Он - человек дела. Свели бы его со смелой девушкой. Он бы катал ее день-деньской.

    

    Алевтина. Пожалуй, есть одна на примете. Костик. Циркачка? Алевтина. Нет, стоматолог. Костик. Сойдет.

    Людочка. Смотрите!

    

    Входит Хоботов в костюме Велюрова. Доминошники прекратили играть.

    

    Хоботов. Что скажете? Костик. Впечатляет.

    

    Входит Велюров в пижаме Хоботова. Доминошники от восторга даже привстали.

    

    Хоботов. Я похож на какого-то прощелыгу.

    Велюров (обиженно). Если мой новый костюм не устраивает… Я надел его в первый раз…

    Людочка. Прекрасный костюм!

    Костик (Хоботову). С вашей фланелькой я бы не слишком привередничал. (Девушкам.) Отведите его к Савранскому.

    Велюров. Савва идет!

    Костик. Бочком, бочком. Спросите у Савранского адрес и отправляйтесь к нему на автобусе. Встретимся у него… В добрый час!

    

    Девушки уводят Хоботова. Велюров в изнеможении опускается на скамью. Вбегает Савва, Велюров отворачивается.

    

    Савва. Пригнал машину. Пришла Маргарита? (Костику.) И ты, брат, явился?

    Костик. Пришел навестить.

    Савва. Вовремя. Мы его забираем.

    Костик. Дело доброе.

    Савва. В новый дом!

    Костик. Позавидуешь.

    Савва. Не говори. Приходи поглядеть.

    Костик. Если примете.

    Савва. Примем. Как дорогого гостя.

    

    Появляется Маргарита.

    

    Маргарита. Хоботов! Ты сошел с ума. Я жду тебя в приемном покое. Костик, вы извините нас.

    Костик. Естественно.

    

    Велюров поворачивается.

    

    Савва. Это как же понять?

    Маргарита. Что случилось? Что это значит?,

    Велюров. История, леденящая кровь. Под маской овцы таился лев. Я по-соседски пришел проведать. Он увлек меня под навес. Силой сорвал с меня одежды. Надел мой костюм и был таков.

    Маргарита. Что вы несете? В каком вы виде?

    Велюров (с достоинством). Я вынужден быть в его пижаме, чтобы прикрыть свою наготу.

    Костик. Не судите его. Он в шоке.

    Маргарита. Вы думаете, я поверю хоть слову? Костик, что здесь произошло?

    Костик. Трудно сказать. Когда я явился, он был в пижаме и: весь дрожал.

    Маргарита (Савве). А ты?

    Савва. Я делал, что было велено.

    Маргарита. Растяпа…

    Савва. Я машину искал.

    Велюров. Если б вы были порасторопней… Вспомните, я в одну секунду нашел такси, когда Лев заболел.

    Костик. Поздно. Он порвал постромки.

    Маргарита. Веселитесь? И в самом деле, почему бы не веселиться! Всего-навсего человека обрекли на верную гибель. Нечего сказать - молодцы. Я - злой гений, а вы - благодетели. Вы ему желаете счастья, ну а я, разумеется,- зла. Вот что, Костик, я вам скажу - не Велюрову, он орудие: вы еще очень и очень молоды. Очень многого вам не дано понять.

    Велюров. Я - орудие?

    Савва. Помолчи.

    Костик. Молод. Каюсь. И все же, поверьте историку: осчастливить против желанья - нельзя.

    Маргарита. Будет. Поговорим впоследствии. (Савве.) Где машина?

    Савва. Стоит дожидается.

    Маргарита. Необходимо его догнать.

    

    Уходят.

    

    Костик (пожав плечами). Догнать Савранского? Это утопия.

    Велюров. Я - орудие? Каково?

    Костик. Утешьтесь. Вы были на высоте. Чуть архаическая манера. Старая школа. Но - ничего. В основном я вами доволен.

    Велюров. Я - орудие?

    Костик. Пустяки.

    

    Доминошники достают из-под стола бутылку, кружки и жестами приглашают Костика и Велюрова.

    

    Не раздавить ли нам по стаканчику?

    

    Велюров (с грустной улыбкой). Заметьте, не я это предложил.

    Костик. «Мой отец запре-щал, чтоб я польку тан-це-вала».

    Велюров (солидно). «Мой отец запрещал, чтоб я польку тан-це-вал».

    

    Оркестр тихо подхватывает. Мелодия звучит под сурдинку.

    

    Речитатив

    

    Голос Костика.

    

    Москва… Пятидесятые годы…

    Они уже скрылись за поворотом.

    Оба мы меняемся в возрасте.

    Москва молодеет, а я старею.

    Над Кузьминками и Очаковом,

    Над Матвеевским и Крылатским

    Звезды уже на других полуночников

    Проливают игольчатый свет.

    Где вы теперь, спутники юности?

    Вы, бескорыстные подружки?

    Отшумели шестидесятые,

    Семидесятые проросли,-

    Молодость, ты была или не была?

    Кто ответит, куда ты делась?

    Ветер в аллеях Нескучного сада

    Заметает твои следы.

    

    В оркестре вновь, теперь уже звучней,- возникает хоботовская полечка.

    

    Занавес